Зато он не понял столь откровенного намека.
– Но, боюсь, моя рука немного пострадала, – начал дед, и я решила, что, дай ему волю, он же возьмет и все испортит!..
– Мой дед, – подала я голос, чувствуя себя тайной сводницей, – не так давно отбился от целой своры чудовищ! Он бесстрашно разил их кинжалом, когда целая дюжина Адских Гончих напала на нашу карету. – Услышав об этом, Мадлен Дорсетт ахнула и побледнела. – Потом, правда, подоспели Ночные Охотники и прикончили остальных, – быстро добавила я, решив не сгущать краски.
– Но им осталась сущая ерунда.
– Мадлен, это моя внучка Карлин, – кашлянув, представил меня дед. – И она немного приукрашивает действительность.
– Ничего подобного я не делаю, – поклонившись баронессе, возразила ему. – Потому что я тоже была в той самой карете.
Тут к нам подбежала Джорджи. В белоснежном платье с украшенными цветами волосами, она выглядела чудесно.
Кинулась ко мне, и я обняла подругу.
– Сегодня в этом доме будет новая хозяйка, – улыбаясь, произнесла баронесса.
– Моя племянница Джорджиния возьмет на себя мои обязанности. Я же буду рада немного с тобой прогуляться, Арчибальд! Если ты не против, то мог бы предложить мне другую руку… Судя по всему, у тебя пострадала только одна.
– Если что, ноги у него тоже в полном порядке, – наябедничала я, лишая деда какой-либо возможности избежать прогулки. – Так что пусть даже не пытается отказаться!
Тот, обреченно кивнув, предложил баронессе правый локоть, после чего повел Мадлен Дорсетт в глубину сада, а я осталась на крыльце вместе с Джорджи и с полудюжиной неизвестных мне людей.
Причем гости только начинали прибывать.
– Скоро и дядя Нейтан приедет, – подмигнула мне Джорджи. – Правда, он сообщил, что немного задержится. Какие-то дела Ночных Охотников.
Я обреченно кивнула.
Нейтан написал об этом и мне. Извинялся за опоздание, добавив в конце письма, что скучает и постоянно думает обо мне, надеясь на нашу скорейшую встречу.
И еще – что каждая мысль обо мне наполняет его душу теплом и светом. Он помнит каждую черточку моего лица – настолько ясно и четко, что способен воспроизвести иллюзорную меня по памяти.
И больше ничего не написал, лишь добавил, что продолжение я узнаю от него лично.
Раньше его письмо привело бы меня в трепет, потому что я тоже постоянно о нем думала. Но теперь мне было известно, что из этого ничего не выйдет.
