Что же, по крайней мере, граф Моретт, узнав об этом, не сможет смириться с выходкой зятя и расторгнет помолвку с единственной дочерью из-за боязни последствий со стороны герцогства. Потому мне сожалеть не о чем. Теперь Надин будет благодарна мне, а ее будущему отныне не станет угрожать замужество с подобным отбросом. Могу собой гордиться.
– Вы в своем уме?! – причитала Надин, ползая на коленях передо мной и обнимая за плечи.
– Да ты хоть представляешь, как меня оскорбила эта дрянь?! – негодовал этот полудурок, еще не подозревавший, что совершил.
– Она может говорить вам что угодно! Как вы посмели поднять руку на Ее Светлость герцогиню Клоше?! – едва ли не со слезами паники на глазах, отчеканила Надин, пока я всем видом показывала, как страдаю и готовлюсь упасть в обморок. Но краем глаза отслеживала реакцию Тореза, который после заявления невесты резко потерял все краски с лица, а его взгляд наполнился осознанием. – Ваша Светлость, я сейчас же позову врача, пожалуйста, держитесь. Можете опереться на меня!
Торез посмотрел мне в лицо, и я послала ему злорадную улыбку, стирая кровь с губы предложенным платком Надин, а после показательно охнула, точно собиралась умереть прямо на месте.
– Так больно… – всхлипнула я, приложив ладонь к покрасневшей и припухшей щеке, чем еще сильнее испугала Надин, которая ревела уже в три ручья, метая на жениха ненавистные взгляды, полные презрения.
И тут Энзо, наконец, понял, что стал жертвой моей провокации.
– Ты специально? – прошипел он. – Она сделала это специально! – ткнул он в меня пальцем, но заткнулся на полуслове и упал, как подкошенный, когда за его спиной возникла огромная фигура сэра Гаспара, который не стал выяснять, что случилось, я просто ударил аристократа под колено, а затем приставил к его шее меч.
– Мадам! – ахнула Дафни, падая на колени передо мной, и теперь я была обнята с двух сторон Надин и Дафни. – Госпожа, как же так? Кто же посмел так поступить с вами? – очень натурально играла Дафни, которая не могла забыть, как в детстве мы проворачивали подобную сценку для своих целей: обвинить надоедливых мальчишек или вызвать жалость у взрослых.
Этот метод был хорош, но я понимала, что Дафни не простит мне ранний обман и устроит взбучку за то, что подставилась сама. Уверена, она считала, что лучше бы было, если на моем месте оказалась Дафни и получила по лицу. Но для моих планов оскорбление, пусть и личной, но служанки, было недостаточно.
– Да вы не понимаете! Она меня спровоцировала.
