– Принимая вашу любовь и поддержку всю жизнь, я даже не задумывался, что может быть иначе. Я всегда знал, что на вас можно положиться, и верил вам обеим безоговорочно.
– Разумеется! Кому еще тебе верить, сынок? – тревога в груди великой герцогини все нарастала. – Ведь после смерти герцога, остались лишь мы, – развела она руками."
"– Это не так, матушка, – покачал он головой, а затем пододвинул лист бумаги в сторону матери через стол. Она насторожилась, но любопытство победило, и мадам опустила взгляд на бумагу. По мере прочтения, глаза великой герцогини пораженно расширились.
– Я снимаю госпожу Клару с должности и перевожу в дальнее поместье на наших землях. Она уезжает завтра. Я ей уже сообщил.
– Что? Что ты имеешь в виду?! – закричала мадам Фелиция, беря в руки документ с недоверием перечитывая указ об увольнении и переводе. – По какой причине?! Почему ты принял подобное решение?
– Из-за халатности и преступного превышения своих полномочий госпожи Клары, – отозвался Сиэль, подняв на мать смертельно уставшие глаза в которых, как будто, не было никаких чувств.
Они были отрешенными и безразличными.
– Как это понимать? С чего такие выводы? Как ты мог поступить так с Кларой, что всю жизнь относилась к тебе, как к сыну?! – ударила ладонью по столу великая герцогиня, понимая, что ситуация полностью вышла из-под ее контроля, а власть в поместье без Клары поддерживать будет отнюдь непросто.
«Я должна заставить его изменить свое решение! Девка, эта тварь надоумила его так поступить. Не иначе!» – паниковала мадам Фелиция.
– Думаю, вам известно об этом больше, чем мне, матушка, – подпер Сиэль свой подбородок сцепленными пальцами, смотря на мать неприятным, колючим взглядом из-под бровей.
– Что за бред? – поморщилась великая герцогиня, брезгливо разрывая указ на глаз у сына. Сиэль никак это не прокомментировал, что приободрило его мать. – Не знаю, что взбрело тебе в голову и кто посмел оклеветать Клару, но ты совершаешь большую ошибку. Ты плохо себя чувствуешь, вот и не разобрался в ситуации.
Я поговорю от твоего имени с Кларой. Уверена, она простит тебе это недоразумение, – величественно поднялась мадам Фелиция, но вздрогнула и замерла, стоило ей услышать:
– Если ты думаешь, что, разорвав одну бумагу, сможешь исправить ситуацию, точно ее и не было, то вынужден разочаровать, матушка, – заметил герцог и уверенно встретил пораженный взгляд матери, которая отметила, что ее родной и любимый сын сейчас выглядит незнакомцем. – Мое решение окончательное.
