Ты же не хочешь этого, да, Мадина? — Обманчиво мягко говорит он, тянется ко мне, чтоб погладить по щеке, но я брезгливо уворачиваюсь. Его прикосновения — то, что раньше нравилось, казалось таким правильным, таким нужным, сейчас до тошноты. Если дотронется, меня вырвет. — Ну-ну… — Натан нисколько не уязвленный, спокойно убирает руку, но в глаза продолжает смотреть, с нажимом, жестко, — у тебя выбор, Мадин: без нервов спокойно отработать сейчас и уйти целой. Или… тебя заставят. Тут умеют. И, кстати, фильмы с принуждаловкой тоже отлично заходят.
— Я… Не согласна… — упрямо шепчу я, отступая от Натана к стене, упираюсь в нее спиной, смотрю на него, — я в полицию…
— И что скажет твой папаша, а? — Скалится по-шакальи Натан, — Примет тебя потом? Он и так тебя не примет, но, если не протупишь, то будет шанс… Завтра тебя отвезут обратно на квартиру… Бабки у тебя есть же? Есть. Вот снимешь себе жилье, будешь работать, учиться… И забудешь это все, как страшный сон. А потом помиритесь с папашей… Или нет. Но это уже не мое дело будет.
Но, если ты сейчас вой поднимешь, то точно родных больше не увидишь. Оно им надо, с проституткой связываться? Позор семьи, да?
— Какой же ты…
— Какой? — Неожиданно повышает голос Натан. — Какой, а? Ты думаешь, легко тут жить? Выживать? Ты-то, принцесса, понятия не имеешь, что значит, бабки считать, да? Прилетела она, жениха ей нашли, недовольна! Дура! Просто дура! Все вы — дуры! Блять, противно смотреть! Глазки эти, обожающие… Романтика. Ромашки-хуяшки… Ты думала, что мне в кайф с целкой таскаться по улицам? Больше месяца! Учитывая, что ты меня дальше поцелуев не пускала?
Грязь… Такая грязь… Я тону в этой грязи, задыхаюсь.
Непроизвольно руки к горлу тяну, словно уже нет воздуха.
И одна грязь вокруг.
— Погоди… — неожиданно вмешивается мужик, — целка?
— Ну да, — морщится Натан, — задолбался ее раскручивать…
— Так… Слушай, есть вариант, — мужик поворачивается ко мне, медленно осматривает с ног до головы, и от этого взгляда мне становится еще хуже. Голова кружится от ужаса.
И голоса нет, даже закричать не могу. Да и не поможет… — У меня тут спецзаказ на целку. Но там без гарантий…
Натан хмурится, затем отрицательно машет головой.
— Нет. Мы так не договаривались. И вообще… Это один раз. Я с таким не собираюсь дела иметь.
— Да ты уже повязан, — усмехается мужик, — к тому же… Долг спишу. Полностью.
Натан молчит, щурится на меня.
А я вцепляюсь ногтями в обои, которыми оклеена прихожая этого жуткого дома. Я не понимаю, о чем они.
