Учитывая, в какой ловушке я все это время находилась, как меня обманули родители, как жестко прессовал Данияр, такая безусловная помощь Натана была, словно глоток воздуха свободы в темнице.
Ночью я почувствовала в себе силы бороться, и надежда появилась, что выбраться смогу.
А вот утро вносит свои коррективы.
Мама еще, как назло, очень тихая, спокойная. Вообще ни слова про вчерашний день, словно и не было его!
Отец вернулся со смены, тяжелая была ночь, сразу лег отдыхать.
И в доме тихо-тихо.
Мама кормит меня завтраком, рассказывает про подругу, к которой сорвалась вчера на ночь глядя, потом о своих планах на день.
Я не слушаю."
"Верней, слушаю, но слова как-то мимо пролетают.
Смотрю на нее, спокойную, ласковую, привычную такую… И не могу понять, как это все сочетается сейчас: ее вчерашние слова и ее сегодняшнее спокойствие. Как она может?
Внутри опять все закипает злостью. Возможно, мне было бы легче, если б мама была сегодня отстраненная, пытаясь таким образом показать мне, насколько она недовольна моим поведением, если бы выговаривала мне, или даже просто старалась бы вновь разъяснить свою позицию.
Свою и отца.
Но родители ведут себя так, словно вообще ничего не произошло. И мое будущее предрешено. А раз так, зачем это обсуждать?
И с одной стороны мне хочется с мамой поговорить, объяснить ей, что я тоже человек, что я — не послушная кукла, я хочу сама выбирать! И Данияр Байматов — не мой выбор!
И в глубине души, чисто по-детски, мне так сильно хочется, чтоб она поняла! Чтоб услышала! И тогда мне не надо будет никуда уезжать!
Или, если уеду, то не так, не тайком!
А с другой стороны, я жду от мамы каких-то слов.
Плохих, хороших. Способных меня шатнуть в ту ли иную сторону.
Я сейчас балансирую на тонкой нити, чуть качни — и упаду.
Куда?
Вперед?
Назад?
Но мама ничего не говорит. Она, наверно, тоже на взводе, боится сорваться, боится ссоры. Мы никогда не ссорились. Вообще никогда.
И сейчас очень тяжело.
Нам обеим.
Когда мама, так и не сказав ничего по поводу Данияра и моего поведения, просто провожает меня в универ, я понимаю, что пути назад нет.
Она меня все же уронила. Своим бездействием.
Почему-то до слез обидно, но я терплю.
Собираюсь в универ, ничего лишнего, кроме паспорта и наличных, которых немного, на самом деле, не беру. Еще есть деньги на карте, их я обналичу в аэропорту.
Долго обнимаю Айрика.
Похоже, он — единственное существо, хоть как-то чувствующее меня.
Он и Натан.
