— Он просто не знает… — говорю я, инстинктивно подаваясь назад, прижимаясь спиной к спинке кресла, — мы… Ему не говорили. Но у нас все серьезно.
— Любишь его? — спрашивает тихо Данияр. И я отвечаю, прежде, чем успеваю задуматься:
— Да.
Лицо Байматова чуть заметно вздрагивает, словно я ударила его. Но затем опять превращается в холодную маску.
— А он?
— И он…
— Врешь. Не любит он.
— Да откуда ты?.. — яростно выдыхаю я, но Данияр перебивает:
— Если бы любил, не отпустил бы сюда."
"— Он и не отпускал… — зачем я пытаюсь защитить Натана? Ведь он отпускал… Не особо сопротивлялся.
Говорил, конечно, чтоб я возвращалась, говорил, что будет ждать и прочее… Но не предлагал пойти к моему отцу, не предлагал замужество. А ведь прекрасно знал, что я только на этих условиях могла бы остаться с ним в Москве!
Я ведь думала об этом, бродили мысли и вопросы на уровне подсознания, но я специально давила их в себе, не желая лезть так глубоко. И словно боясь, что внутренний голос мой найдет ответы на эти вопросы. И эти ответы мне не понравятся.
— Если парень не хочет отпускать, то он не отпускает, — отрезает Данияр, — а все остальное — просто отговорки.
— Да что ты? — язвительно парирую я, — а может дело в том, что он — цивилизованный человек? И ему в голову не придет никогда принудить девушку? Украсть, сунув в багажник, словно овцу?
— Я уже извинялся за это, — бурчит Данияр, — это ребята… перестарались… Вообще, надо в бурку и на заднее сиденье машины, но ты строптивая… Я с ними уже разобрался.
— Мне это, наверно, должно понравиться? Так вот: не нравится! Еще не поздно, Данияр, отпусти меня.
Я никому ничего не скажу. Честно. Просто отвези меня домой, и я…
— Поздно, — отрезает он, — давно уже поздно.
— Что? Почему? — я все еще не понимаю всей глубины пропасти, в которую он уронил меня.
— Потому что я не хочу тебя отпускать.
— Насиловать будешь? — я смелею, говорю запрещенные вещи. Просто потому, что терять уже нечего.
— Нет, — мотает головой Данияр, — сама захочешь. Я же тебе нравлюсь.
— Нет!
— Да, — кивает он, — нравлюсь. Ты мне тоже сразу понравилась. Как увидел тогда, в аудитории… Сразу понял, что моя будешь.
— Да с чего ты…
— Приглядывался, — продолжает Данияр, — смотрел… И ты смотрела. Я видел.
— Да я боялась тебя!
— Когда боятся, так не смотрят.
— Да что ты возомнил?
— Мадина, — он снова встает, идет ко мне, — эксперимент хочешь?
— Какой еще? — хмуро смотрю на него снизу вверх.
— Поцелуй меня. Сама.
У меня краска в лицо бросается.
