— Я говорю, пошла вон отсюда! Все, что можно получить от такой шлюхи как ты, я уже получил. Можешь быть свободной, детка, — вкладываю в голос как можно больше пренебрежения и отвращения. Блондинка открывает рот, глотая воздух от злости. Ее глаза наливаются яростью. Подходит ближе ко мне, замахивается, хочет дать мне пощечину, изображая из себя святую невинность. Перехватываю ее запястья, сильно сжимая."
"— Ты — мудак. Да кем ты себя возомнил?! — кричит, пытаясь выдернуть руку, которую я не отпускаю.
— Ты не знаешь, с кем связался. Одно мое слово и Эдик сотрет тебя в порошок! — начинаю громко смеяться ей в лицо. Она пугает меня своим мужем! Только что она отсосала у меня с большим удовольствием, наставила очередные рога своему мужу. А теперь им же угрожает.
— Не страшно, детка. Совсем не страшно. И что ты скажешь своему Эдику? Пожалуешься на то, что я не захотел тебя трахнуть, после того как ты отработала своим ртом? Так? — резко отпускаю ее руку, от чего она немного пошатывается.
Быстро натягивает платье на плечи, пытается поправить растрепанные волосы. Отворачиваюсь от нее к окну, опираясь на стену, смотрю на улицу.
— Ты еще пожалеешь об этом! — кричит она мне, открывая двери.
— Конечно, пожалею. Я уже жалею, — усмехаюсь я.
— Козел! — кричит она, выходит, захлопывая за собой дверь. Я вроде бы получил от этого всего удовлетворение. Но чувствую себя разбитым, безумно уставшим от всей этой грязи. Что вообще со мной происходит в последнее время? Как будто весь мой привычный мир начинает рушиться камень за камнем, осколок за осколком.
Испытываю желание напиться до беспамятства, чтобы перестать вообще о чем-либо думать. Поправляю одежду, выхожу из домика. Блондинки и след простыл. Вот и хорошо. Закрываю двери. Замечаю быстро удаляющуюся девушку. Я знаю, кто она, я чувствую ее медовый запах, который витает в воздухе. Но, даже без запаха, я смог бы безошибочно определить, что это — Дюймовочка. Я запомнил каждую деталь ее безумно сексуального наряда.
И что эта ведьма здесь делала?! Иду за ней, испытывая желание немедленно выбить из нее ответ. Она ускоряет шаг, убегая от меня.
— Остановись! — громко приказываю ей. И она, как ни странно, слушается, застывая на месте.
КсенияЯ сожалела. Очень сильно сожалела. Проклиная себя за то, что ноги принесли меня сюда, к этим чертовым домикам. Но ничего не могла с собой поделать, я, словно приросла к земле, на которой стояла.
