Грудь не того размера, глаза не того цвета. Все не то! Да что со мной такое?! Что за хрень происходит?
Хватаю блондинку за платье, рывком вниз оголяю грудь. Смотрю в ее замутненные от желания глаза, сжимаю грудь, пощипываю соски, слышу ее стоны. И, сука, не чувствую ничего. Ровным счетом ничего. Все это я делаю скорее на автомате. Как по отлаженному механизму. Стоны у нее не те, не сладкие, вообще никакие, хочется отвернуться от нее и не смотреть больше. Что я и делаю. Закрываю глаза, с силой надавливаю на ее плечи, вынуждая опуститься на колени.
Ей не нужно ничего объяснять. Шлюшка знает свое дело. Смеется. Ремень на моих брюках расстегивает.
— Кто-то хочет пошалить, — усмехается она, освобождая мой член. А мне хочется заткнуть ее немедленно. Воротит от ее приторного голоса. Надавливаю рукой на ее затылок, толкаю к себе. Пытаюсь сосредоточиться на процессе. Цепляюсь мертвой хваткой в ее волосы, вынуждая принять меня всего, толкаюсь глубже в ее рот. Лишаю блондинку дыхания. Она пытается отстраниться, глотнуть воздуха.
Позволяю ей это сделать лишь на секунду. Опять тяну к себе за волосы, вынуждая быстрее двигать головой. Она профессионалка в этой сфере. Отрабатывает хорошо. Настолько хорошо, что у меня даже появляется желание. Член каменеет. Хочется немедленной разрядки. Открываю глаза, смотрю, как ее пухлый рот заглатывает мой член. Приходят минуты, и ничего! От ее вида желание пропадает. Опять закрываю глаза, пытаюсь сосредоточиться. В голове возникает образ Дюймовочки.
Представляю ее на месте блондинки. Представляю ее губы, ее волосы в моих руках. Оргазм нарастает с неимоверной силой. Наступает долгожданная разрядка. Не даю блондинке отстраниться, с силой удерживая за волосы, заставляю проглотить все до последней капли. И она глотает, давится, но глотает. И я начинаю ненавидеть Дюймовочку за то, что въелась мне в мозги настолько, что я теперь не могу кончить без ее образа в голове.
Блондинка призывно облизывает губы, поднимается с колен.
Быстро натягиваю штаны, застегиваю ремень.
— Спасибо, детка. У тебя прелестный ротик. А теперь можешь быть свободна, — кидаю я, смотря в ее глаза. И вижу в них перемену. От замутненной страсти не остается и следа. Вот он самый сладкий момент во всем этом процессе. Она начинает чувствовать себя использованной, грязной шлюхой. На минуту теряется, растерянно моргает. Ее глаза наполняются гневом.
— Что? — все-таки задает вопрос, но все уже прекрасно понимает.
