— У тебя что-нибудь болит? — обращается он уже ко мне.
— Нет, только тошнит и знобит.
— Как давно это началось?
— Утром, — Дан выгибает бровь как бы спрашивая, какого хрена ты пришла сюда, когда тебе так плохо. Передает все, что я сказала отцу. Долго его слушает.
— Спасибо, пап. Я обязательно вечером позвоню, — сбрасывает звонок. Поворачивается ко мне. — Как ты, тошнота прошла? До дома доедешь?
— Да, спасибо. Твой раствор помог.
— Тогда пошли, — встает с дивана, протягивает мне руку.
— Куда пошли? — не понимаю я.
— Я отвезу тебя домой, — игнорирую его руку. Встаю сама.
— Спасибо, конечно, Данил Александрович. Но я на машине. Как-нибудь доберусь сама, — Дан хмыкает, качает головой, хватает меня за руку, тянет за собой к выходу. Я не сопротивляюсь, сил нет вообще. Медленно плетусь за ним. Он ведет меня к своей машине. Открывает для меня дверь. Нет, не так. ОН САМ ОТКРЫВАЕТ ДЛЯ МЕНЯ ДВЕРЬ! Медлю, понимаю, что он прав, сама я не в состоянии доехать домой. Пусть везет. Тем более, когда еще я смогу увидеть на его лице настоящее, искренне беспокойство.
На это стоит посмотреть. Тошнота прошла. Но меня клонит в сон от неимоверной слабости, ужасно знобит, холодно. На улице лето, а мне холодно. Через пять минут нашего, как всегда молчаливого пути, Дан останавливается. Открываю глаза, вопросительно смотрю на него. Он, не обращая на меня внимания, быстро покидает машину. Опять закрываю глаза. Проваливаюсь куда-то в беспамятство.
Прихожу в себя от того, что чувствую невесомость. Меня куда-то несут сильные руки.
В них так тепло. Прижимаюсь к сильному телу. Так хорошо. И я опять отключаюсь. В очередной раз прихожу в себя от того, что меня кто-то пытается поднять. Ничего не соображаю. Открываю глаза. Вижу Дана, который поднимает меня на подушки. Я дома. Совершенно не помню, как я здесь оказалась. И что здесь делает ОН?
— Тебе срочно надо выпить вот это, — говорит он, протягивая мне непонятные таблетки и стакан воды.
— Я ничего, не хочу. Я хочу спать. И вообще, как ты попал в мою квартиру?! Уходи! — фокусирую свой взгляд на нем.
Дан сводит брови. Хмурится.
— Вот только не надо меня сейчас злить, — с недовольством произносит он. — Выпей немедленно эти таблетки! — спорить с ним и соображать, что происходит, у меня нет сил. Я послушно заглатываю таблетки, запивая их водой.
— Выпей весь стакан воды до конца, — опять командует он. И я выпиваю воду, лишь бы он оставил меня в покое. Перед тем как опять провалиться в сон я чувствую, как на меня ложится мягкий плед.
