— Если Вы откажетесь отрабатывать две недели, то я подпишу приказ о Вашем увольнении только через две недели. И уволю Вас по статье восемьдесят один «увольнения за прогул». Так что идите и займите свое рабочее место. И деньги, которые Вы мне принесли, я тоже не возьму. Заберите их, они Ваши, — да, я ставлю ей условия. Но мне действительно надо найти замену. Ксения сжимает руки в кулаки, злится, открывает рот, чтобы мне возразить. Но быстро его закрывает ладонью, разворачивается, выбегает из кабинета. Ничего не понимаю.
А это еще что значит? Встаю с места, иду за ней. Выхожу в приемную, вижу открытые двери туалета. Медленно прохожу туда. Ей плохо, ее рвет. И что это значит? Она больна? Похмелье? Жду ее возле кабинки. Ее рвет довольно долго, выворачивая наизнанку. Это совсем мне не нравится. Через какое-то время она, наконец, выходит. Еще бледнее, чем была, глаза воспаленные, тушь размазана. Ее даже немного лихорадит. Твою мать! Да что с ней такое!
— Выйди отсюда, — сдавлено, но недовольно говорит она.
Подходит к раковине, умывается.
— Что с тобой?
— Ничего! Что, не видишь, мне плохо! Выйди отсюда и иди, подпиши мое заявление, — командует она. Хочу ей возразить, но она опять сжимает рот, убегая в кабинку туалета. И все повторяется заново. Мне бы на самом деле выйти. Дать ей прийти в себя. Но мои ноги прирастают к полу. Не могу уйти, когда ей плохо. Через некоторое время она опять выходит, не обращает на меня никакого внимания, снова умывается холодной водой. Подхожу к ней вплотную.
Разворачиваю к себе лицом. Смотрю в ее воспаленные больные глаза. Трогаю лоб, щеки. Да она вся горит. У нее высокая температура!
КсенияЧертовы суши! На заказ. Вчера с Маришкой мы решили устроить мини-девичник на двоих. Заказали суши. Пили вино, проклиная весь мужской род. Вначале я была разбита, потом зла. Очень зла. Но я — сильная девочка. Еще ни одному мудаку не удалось меня сломить, загоняя в депрессию и самокопание. К концу нашего девичника у меня уже был план на дальнейшую счастливую жизнь.
Я решила уволиться и стать привычно безработной.
Утро меня встретило головной болью, меня чуть-чуть подташнивало. Я решила, что это все из-за вина. Приняла аспирин. Голова прошла. Но тело ломило от слабости, и тошнота не проходила. Ровно в девять мне позвонила бывшая секретарша Дана, напоминая о том, что сегодня двадцать второе число и пришло время платежа. Я мило поблагодарила Тамару за напоминание и умчалась в туалет, опустошать содержимое желудка.
