— Ты специально это делаешь? — спрашивает он, спуская руки на мои бедра, сжимая их, плотнее притягивая к себе.
— Да.
— Зачем?
— А это уже тебя не касается. Теперь это моя война. И заметь, не я ее начала, — подмигиваю ему я. Отрываюсь от него, отворачиваюсь, сажусь в машину. Через минуту Дан садится за руль.
— Не забудь мне напомнить взять билеты до Мексики с открытой датой, усмехается он. Киваю ему в ответ, и мы покидаем это неприятное для нас место.
— Значит, игры с наручниками? — заинтересовано спрашивает он, продолжая смотреть на дорогу.
— Да. А у тебя есть наручники? — соблазнительным голосом интересуюсь я.
— Есть настоящие, стальные и очень жесткие. Так что я тебе не завидую, Дюймовочка, — усмехается он. Дан немного расслабился, уже не такой напряженный и даже шутит. А самое главное, ни намека на маски, со мной он — настоящий. Нет, я видела, как он становился непроницаемым и безразличным в доме матери. Но это было для них. А со мной он другой. И это уже хорошо. Достаю сигарету, приоткрываю окно, не успеваю нормально затянуться, как моя сигарета летит в окно.
— И да, с этого дня ты бросаешь курить, — нагло заявляет он.
— А не ты ли совсем недавно выкурил почти все мои сигареты? — обижено спрашиваю я.
— Это было временно, я тоже больше не курю! — заявляет он.
— Знаешь что?! Мы так не договаривались. Если мы вместе, это еще не значит, что ты можешь указывать, курить мне или нет! — возмущаюсь я.
— Значит! Когда ты куришь, ты теряешь свой неповторимый сладкий медовый запах. Ты — женщина и должна пахнуть женщиной, а не табаком.
— Медовый запах? — мое возмущение пропадает. Медовый запах. Я пахну медом?
— Да. И это безумно вкусно, Дюймовочка. Очень вкусно.
— А что будет, если все равно буду курить? Накажешь? — приподнимая брови, спрашиваю я.
— Накажу, — загадочно отвечает он. Ух ты! Достаю еще сигарету, не успеваю ее подкурить, как сигарета вместе с пачкой летит в окно.
— Ну ведь ты же понимаешь, что дома я все равно буду курить.
— Рискни, — угрожающе, произносит он холодным тоном.
— Обязательно рискну. Ты забыл, я азартная. И я даже отправлю тебе фото.
— Нарываешься?! — буквально рычит он. Но мне не страшно.
— Да, — наклоняюсь к нему, прохожусь кончиком языка по его уху, — Я хочу наказание с наручниками, — шепчу ему в ухо, прикусывая мочку. Дан напрягается, я чувствую его дрожь возбуждения. Резко отстраняюсь от него. Усмехаюсь, смотрю в лобовое окно, мы подъезжаем к моему дому.
— Ну, ты сама напросилась. Но не сегодня.
