Гладила смятые белые простыни, вспоминая, чем мы на них занимались.
В офисе я появляюсь в девять десять. Я опоздала на десять минут, но не потому, что я проспала или долго собиралась. Двадцать минут я сидела в машине на стоянке для сотрудников бизнес центра. Я боролась с собой. Я не хотела туда идти, боялась увидеть его маску. Боялась увидеть его холодного и бездушного. Я просто не смогу. Я видела его другого. Другого нормального Дана. И я хочу настоящего Дана. Нежного, страстного, заботливого, веселого, даже злого, но настоящего.
После того, как он показал мне свою нормальную, настоящую сторону, я не хочу и не могу видеть другую.
Медленно прохожу в приемную. Кабинет Дана немного приоткрыт. Я знаю, что он там. Он всегда приходит раньше всех. Как всегда по утрам в офисе стоит тишина. Ну что ж, утро начинается с чая для начальника. Иду на кухню, включаю чайник. Заглядываю в шкафчики. И о, черт! Его любимого «эрел-грея» нет. Я забыла его купить! Я честно хотела сделать это на выходных.
Но… Он сам виноват. Это он заставил меня забыть обо всем на свете. Кофе. Он же пьет кофе. Делаю Дану его любимый кофе со сливками, но без сахара, нарезаю сыр. Странный конечно у него завтрак. Чай и сыр. И все. До обеда он больше ничего не ест. Чем ближе я к его кабинету, тем сильнее трясутся мои руки с подносом. Глубоко вдыхаю, расправляю плечи, уверено прохожу в кабинет. Дан как всегда сидит в пол-оборота в своем огромном кожаном кресле. Смотрит в панорамное окно, не обращая на меня никакого внимания.
Ставлю поднос на стол. Беру чашку кофе, переставляю ее с подноса на стол.
— Кофе? — удивленно спрашивает он, даже не смотря на чашку, продолжая пялиться в окно."
"— Да, Данил Александрович, кофе, — стараюсь отвечать уверенно, официально. Но ничего не выходит, мой голос срывается на разочарованный. Мы вернулись к тому, с чего начали, как будто и не было этих сумасшедших выходных. — Я забыла купить Ваш любимый чай, уж извините меня. Я хотела сделать это на выходных.
Но, думаю, Вам известно, чем я занималась в выходные, — к горлу подступает ком, ничего не могу с собой поделать. Он не смотрит на меня. Он опять надел маску безразличия. И я понимаю, что не смогу больше у него работать. Я не выдержу его холода. Поспешно переставляю тарелку сыра. Забираю поднос. — Я сейчас же схожу в магазин и куплю чай. Если Вы, конечно, позволите. — «А после уволюсь к чертовой матери», — добавляю я про себя.
