Да, я говорила о тебе, как о боссе, но в том момент между нами всё было кристально ясно, разве нет? Я вообще думала, что ты меня уволишь в тот день, и не надеялась на то, что у нас будут какие-то иные отношения, кроме как начальник-подчинённая. Да что там? Я ни на что не надеялась вообще.
Она сунула руки в карманы короткого пальто, потом вынула их, сложила на груди, чтобы после снова спрятать в карманах. Ева не могла понять, что ощущает сейчас. Страх, который толкает её на то, чтобы сделать вид, будто она не слышала тирады Левандовского, или же надежду, что у них всё может быть иначе.
Но раз уж она уже заговорила, ей оставалось только сказать всё, что миллион раз прокручивала в голове, считая, что эти слова ей вряд ли понадобятся.
— Знаешь, почему я хотела сорвать собеседование, на которое меня отправила твоя невеста? Я знала, что всё это кончится чем-то подобным. Женщины с клинической неуверенностью, которых, меж тем, хотят все мужчины бутиков, — она едва сдержалась, чтобы не улыбнуться горько и кривовато, — совсем не могут заинтересовать таких мужчин, как ты.
А вот наоборот — очень даже."
"И я знала, что чем больше буду проводить времени рядом с тобой, тем всё будет только хуже для меня. Смотреть на то, как ты встречаешься с «верониками», понимать, что я даже близко на них не похожу — это было бы испытанием для меня в любом случае. Но удержаться от возможности побыть с тобой рядом хоть немного — оказалась бессильна. И вовсе не деньги тому причиной.
Так что мне ты приятен… и даже больше.
Ева сделала глубокий вдох, отвернулась, чтобы не видеть Адама. Она уже наговорила столько всего, что это становилось для неё смертельно опасным. Но и дальше общаться так, будто они общались на разных языках, сил не было. Пусть сейчас лучше всё или вернётся к тому, с чего началось, и между ними снова воцарятся отношения босс-секретарша, или уже они придут к чему-то другому. Понять бы только, к чему именно.
— Что касается того приёма… — Ева судорожно выдохнула, но осмелилась и повернулась к Адаму.
— Я надеюсь, что была не так уж и плоха. Надеюсь потому — что мало помню из произошедшего после второго глотка мартини. И сегодня не хочу ни пунша, ни глинтвейна. Алкоголь на меня плохо действует.
Она наморщила нос, подошла к первому попавшемуся домику, торгующему сладостями, и указала на разноцветный круглый леденец.
— А от конфеты не откажусь. С детства люблю сладкое.
