В молчании подруги мне послышался звон погребального колокола, который звучал по мне и по моим наивным мыслям относительно того, что с Левандовским можно вести себя неосмотрительно. Я самолично сотворила вчера вечером то, за что теперь мне придётся расплачиваться. И даже не знала, что будет лучше для меня. Впрочем, пройдёт всего несколько часов, и у меня появится возможность выяснить это опытным путём.
На работу на следующий день я приехала ровно к восьми. Это почти нивелировало вероятность встречи с Адамом до начала рабочего дня.
Босс предпочитал являться в офис чуть раньше остальных, и сегодня эта привычка была мне только на руку."
"Пока ехала в трамвае, успела передумать тысячу вариантов того, с чего начать разговор с Левандовским, если конечно, босс не предпочтёт избегать меня после фуршета. Наверное, любая другая, злилась бы на Адама за то, что он вчера сотворил. Сначала — поставил перед фактом. Потом — вынудил выдумать какой-то контракт, в котором, с его же подачи, было предложено прописать даже позы для секса.
А после… Впрочем, об этом самом «после» я предпочитала не думать, убеждая себя каждый раз, когда мысли сворачивали в опасное русло, что наш «недосекс» мне просто приснился.
Усевшись за стол, я включила компьютер, с которым только-только начала находить общий язык, и попыталась погрузиться в работу. К тому, что происходило за дверью кабинета Левандовского, старалась не прислушиваться. К чему лишние волнения, если они рано или поздно настигнут меня и так? Другого развития событий в нашем случае просто не могло быть.
И с этим мне тоже предстояло смириться в самом обозримом будущем.
Глава 11
Адам плохо помнил, как прошел остаток того вечера во «Влади Bar». После того, как Лучак покинул прием, Левандовский тут же распорядился отвезти Еву домой. Затем было много алкоголя и неизвестная блондинка в постели рядом с ним поутру в номере ближайшего к «Высоцкому» отеля, в котором Адам понятия не имел, как оказался.
Но, по крайней мере, он остался себе верен — даже в самом жутком опьянении Левандовский никогда не привозил женщин к себе домой. Это был его пунктик. Та запретная территория, на которую не было хода случайным — и не очень — подругам. Место, где он не допускал присутствия посторонних. Никаких чужих следов. Никаких напоминаний.
А ещё он никогда не напивался до такого состояния, чтобы не помнить, как трахал женщину. Но на сей раз снова сделал исключение.
