Так проходит ещё пара минут, по истечении которых я вновь подталкиваю Вадима к продолжению беседы. Ведь не зря же он пришёл, верно?
— Ну хорошо, что соскучился. А хотел чего?
— Ты не рада меня видеть?
«Очень» рада! Прямо так, что аж зубы от этой радости сводит. У меня сейчас миллиард дел, незаконченная книга, которую я хочу дочитать сегодня, и все мысли — о Левандовском и о том, как не опозориться завтра на приёме, а тут Вадик…
— Конечно, рада. Но просто сейчас я занята немного. Прости.
— Понятно.
А я хотел тебя в кино позвать.
— В кино?
— Да, в кино. Или ты не хочешь? Тогда в кафе.
— Подожди… с чего вдруг всё это?
— Я же говорю — соскучился.
Он делает шаг в мою сторону, как будто именно мне не хватает смелости, чтобы заново решить упасть в объятия зануды-Вадима. Интересно, почему я вдруг думаю о нём именно в таком ключе? Раньше, когда подруги открытым текстом говорили мне, что Вадик слишком тоскливый, я или игнорировала, или вступала в вялый спор. А теперь и сама так считаю.
Отступить не получается — позади дверь, в которую я и вжимаюсь, когда Вадим оказывается слишком близко.
— Вадь, стой! — Я выставляю руку перед собой, упираясь ладонью в его грудь. — Никуда я не могу с тобой идти. Дел много. Да и не хочу. Что толку прошлое ворошить?
По лицу Вадима ясно — подобного он не ожидал, что начинает меня злить. Значит, считал, что стоит только ему явиться и позвать меня куда бог на душу положит, я сразу соглашусь. Как та самая серая мышь, приплясывающая на задних лапках от восторга, что её пригласили на свидание.
Только пусть я таковая внешне — внутри уже совсем не та Ева, которую знал Вадим.
Он останавливается скорее по инерции и от неожиданности, чем понимает, что действительно нужно притормозить. Смотрит удивлённо, застыв почти что на выдохе от меня. А я не могу понять, что мне делать, если Вадим предпримет попытку сломить моё сопротивление. Но он лишь ошарашено отступает, качая головой.
— Ну, как знаешь…
В его тоне отчётливо звучит неверие, а я с облегчением делаю новый вдох.
— Вадим! — окликаю его зачем-то, когда он достигает двери, ведущей в лифтовой холл.
— Что?
— Скажи… ты бы мог влюбиться в аромат своей женщины?
— Что??
Мысленно морщусь от того, какая я всё-таки дура. Ну зачем это спрашивать у Вадика? У того, кто по вечерам любит «рубиться в танчики», а все выходные похрапывает, перемежая сон забегом до магазина внизу, где «сегодня пиво по сорок два рубля».
