Не то, чтобы он был против того, что Ева изменится к лучшему… но перспектива заново проводить кастинг на самую непривлекательную помощницу его не слишком радовала. Но даже несмотря на все это — Адам хотел ее. Исключительно в качестве лица для аромата, разумеется. Он так четко видел концепцию будущего продукта именно с Евой в главной роли, что сворачивать с данной дорожки совершенно не собирался. Он уже горел этой идеей.
— Это не шутка, — ответил он Еве довольно сухо на ее вопрос. — Я, как правило, не шучу с тем, что касается моего бизнеса.
— Левандовский помолчал, обдумывая предложение Евы о названии духов и в конце концов одобрительно хмыкнул. — Согласен на «Серую мышь». Люблю в людях самоиронию, Ева.
Больше он ничего не сказал. В том числе не стал отвечать на вопрос о том, знакомо ли ему чувство, когда мужчина хочет женщину настолько, что ему плевать, как она выглядит.
Потому что оно было ему незнакомо. Он западал на внешность, трахал тех, кто ему нравился в этом плане и не особенно вникал в то, что под этой внешностью кроется.
Хотя бы потому, что чаще всего нутро оказывалось не таким привлекательным, как оболочка. Взять хотя бы Веронику — красива, обаятельна и расчётлива не менее, чем красива. О многих же других он и вовсе не задумывался, потому что женщины в его жизни, как правило, были лишь случайными эпизодами. Его единственной постоянной страстью была работа.
Но отчего-то совершенно не хотелось сейчас говорить об этом Еве. И Адам не мог понять, откуда вдруг взялось чувство какой-то неправильности там, где всегда все было четко разложено по полочкам?
— Кстати, пока не забыл, — произнес Левандовский уже подъезжая к Высоцкому.
— В субботу я организовываю деловой фуршет в уже известном вам ресторане на тридцать седьмом этаже. Вы будете меня сопровождать.
Глава 7
За день до приёма
Я часто думала о том, что сказал мне Адам в тот день, когда мы возвращались из лаборатории. Смотрела на его слова то с одной стороны, то с другой, и находила всё новые оттенки и тональности, с которыми они были сказаны.
И новый смысл. Вероятнее всего — обманывалась. Насколько я успела узнать Левандовского — он говорил всегда только то, что думал, и хотел донести до собеседника только те вещи, которые подразумевал. Даже если он шутил. Даже если в словах его виделся двоякий смысл. Всё равно там, за этим фасадом из саркастических, шутливых, неоднозначных фраз крылся вполне конкретный посыл.
