На концерт? Досидит до половины и удирает, не может выдержать: музыка, говорит, переворачивает у него все нутро… В лес, в поле? Пойдешь с ним гулять — тащится рядом сонный, скучный, слова из него не выжмешь, да еще злится, если спросишь, как ему то или другое нравится: не болтай, говорит, помолчи! И зачем это я столько думаю о Нилсе? Разве все уже давным–давно не передумано, разве обиды не перегорели, не отболели? Что же нас еще связывает? Его грубые ласки по ночам? Схватит и… хоть бы словечко, будто мы — животные… А сейчас пора одеваться и уходить!»
Через полчаса, идя по улице, Бригита опять мысленно разговаривала с собой: «А, бежишь–таки на свидание, ошалелая, как мартовские скворцы, которые беспрерывно поют, свистят и дерутся с воробьями! Совсем легкомысленной стала, а ведь недавно еще была благоразумным человеком: пусть не вышло у тебя счастья с Нилсом, ты все–таки продолжала спокойно жить с ним — как–никак, под боком друг и защитник… Не хватало теперь вдруг… Глупости! Ничего еще не произошло и не произойдет, ты же разумная женщина, у тебя холодный–прехолодный ум, ты только сфотографируешься и сразу домой… Нилс, а ты, ты–то сейчас где? Если ты любишь меня, любишь больше, чем я тебя, почему ты не чувствуешь, что сейчас нужно меня охранять? Охранять… Глупости! Ничего со мной не будет, лишь бы не сбивали меня с толку скворцы, которые беспрерывно поют, свистят и дерутся с воробьями.
Ничего со мной не будет, я вообще могу никуда не идти.
Я могу где угодно остановиться и повернуть обратно…»
И все–таки Бригита сознавала, что не остановится и обратно не повернет, что говорить сейчас о ее холодном уме просто не совсем честно и что быть совсем честной у нее даже нет желания.
3
Витолд встретил Бригиту и провел в помещение, которое он называл салоном.
— Как я боялся, что вы не придете! — воскликнул он.
Бригита промолчала. Обошла салон, внимательно все рассматривая. По стенам было развешано несколько акварелей и фотоэтюдов.
— Это ваши работы?
— Да, мои. Не решаюсь спросить, как они вам нравятся. Заведующий отозвался положительно, оттого их и повесили здесь.
— Мне нравится, но я слабо разбираюсь в искусстве. Вам уж придется смириться с этим и, может быть, расширить мои познания, если захотите.
— И вы еще спрашиваете! Но не прибедняйтесь. Вы не можете не понимать красоту, просто не можете, будучи сама такой красивой.
— Красивая… — повторила Бригита.
