Скорее, он сказал так: «Все в порядке, он вас больше не будет тревожить!“ И Наркевич, конечно, не стал опускаться до выяснения, что же произошло с ничтожным алкоголиком, которого он ненавидел из–за бесконечных унижений. Ненавидел его уже за то, что был вынужден с ним встречаться и говорить. Требования Грунского наверняка росли и становились наглее – с каждым новым переводом Наркевич все сильнее запутывался в расставленных сетях. А может быть, не интересовался потому, что боялся узнать слишком много?»
– Если не возражаете, профессор, давайте вернемся к деловому разговору.
– Кирмужа оставьте в покое. Я за него ручаюсь, – бросает Наркевич, словно приказывает. Должно быть, обычно его приказы выполняют.
Нет, этого уже не допросишь в нашем маленьком и узеньком кабинетике – ему это покажется несерьезным, формальным.
– Винарт Кирмуж обвиняется в соучастии в убийстве.
– Глупости!
– Я бы на вашем месте не говорил столь категорично. Кирмуж сознался.
Стоя, профессор крутит чайной ложкой в чашке, хотя сахар, наверно, давно растворился.
Он нервничает.
– Кирмуж – друг моего сына Науриса, – взгляд Наркевича суров и остр, как клинок, приставленный к моему горлу. Будто требует от меня признания.
– Да, я знаю, – отвечаю совершенно спокойно, даже скучным голосом.
– Откуда вы это знаете? Кто вам это сказал?
– Уважаемый профессор! Мне поручили зайти к вам и выяснить некоторые вопросы. У меня работа такая. – Я выдерживаю паузу и слегка улыбаюсь.
В надежде, что напряженность немного рассеется. – А вы хотите поменяться со мной ролями.
– И все же! Меня это очень интересует.
«А может, у него на уме только сын и был все время?»
– Соучастие в убийстве… В чем оно проявляется? Один бьет, другой стоит рядом?
– Формулировка примерно такая: определенное действие или бездействие каждого участника… Но мы снова уклонились от темы и никак не продвинемся вперед. Скажите, у вас дома есть хлороформ?
– У меня в доме есть разные медикаменты.
– На сей раз меня интересует только хлороформ.
– Есть. Конечно.
– Вы могли бы его показать?
– Всю бутылку? Ничем не примечательная прозрачная жидкость.
– Буду крайне признателен.
Пожав плечами, он выходит, сказав, что шкафчик с лекарствами находится в комнатке за кухней – там прохладнее.
Я поступаю как дилетант, но у меня уже нет другого выхода. Во всяком случае сейчас другого выхода не вижу.
