Неужели Граф отмочил что–нибудь, раз милиция разыскивает?
– Он не работает.
– А разве он уже не на пенсии?
– Думаю, нет.
– Да, говорят, теперь можно нажить большие неприятности, если не работаешь. И правильно! Посмотрите – к винной лавке не протолкаться ни утром, ни вечером.
– Тоже мне мировой радетель! – жена обрывает мужа. – С тобой не посоветовались!
– А ты помолчи, когда я с человеком разговариваю!
Я совсем не заинтересован в семейном конфликте, поэтому спрашиваю, когда они в последний раз видели Петеритиса и Графа Кеглевича.
– Давно уже. В конце лета.
– И с тех пор они тут не показывались?
– Думаю, что они здесь. Снега еще не было, когда я привозил сюда стройматериалы и видел, как у них дымилась труба. Это с неделю или чуть больше назад, точно число не скажу. Домишко Петеритиса вы найдете легко, это близко. На левой стороне – единственная будка с трубой.
Попросить, чтобы проводил? Не стоит. Один я меньше привлеку внимания.
Если не найду, вернусь.
Спрашиваю, как потом выйти к дому сторожа. Мужчина выходит вместе со мной за калитку и, показывая рукой, объясняет:
– Вообще–то, есть тут и более короткая дорога, но вы обязательно заблудитесь. Когда весной все зазеленеет, даже я иногда путаюсь, где сворачивать направо. А знающему дорогу – тут идти минут пять.
Домишко замечаю еще издали. Из–за железной трубы. Черная, высокая – наверно, тяга здесь плохая, – она напоминает вертикально поднятый ствол пушки.
Если подойти ближе, видны толково сделанные оттяжки. На них труба устойчиво держится и в осеннее ненастье. В саду несколько больших старых груш, и сам домишко, конечно, тоже очень старый – об этом свидетельствует черепичная крыша и конструкция дома: это как бы миниатюрная копия большого здания. Время не пощадило дощатые стены, но они еще держатся благодаря нескольким слоям облупившейся краски: домишко давно не видал кисти.
А вот труба совсем новехонькая, и хотя на фоне спокойного пейзажа она выглядит как инородное тело, но свою непосредственную задачу, видно, выполняет безукоризненно.
Домик в два окна, одно из них обращено к дороге, поэтому я прохожу мимо ровным шагом, стараясь не смотреть в упор, на случай, если в доме кто–нибудь есть. Однако там, по–видимому, все же никого нет – ни возле калитки, ни за ней, на грязи никаких следов тоже не видно.
