Потому что на пути легального приобретения столько бюрократических барьеров, что преодолеть их никто не в состоянии, вот на свалки и отправляют огромное количество вполне еще пригодных материалов, а в лесах гниют упавшие деревья.
– В чем же мы таком провинились? – спрашивает женщина, и в ее голосе слышится раздражение.
– Надеюсь, ни в чем, – протягиваю фотографию Грунского. Таких нам изготовили много со снимка из его личного дела с последнего места работы. На всякий случай я взял еще одну – посмертную, но не думаю, что ее придется кому–нибудь показывать.
– Постарайтесь вспомнить, не встречался ли вам этот человек… Не спешите с ответом, подумайте хорошенько.
– Граф Кеглевич! – восклицает женщина, бросив взгляд на фотографию. – Что он натворил?
– Не спешите с ответом, посмотрите внимательно. – Я притворяюсь, что не заметил вопроса.
– Граф, Граф, – мужчина тоже кивает, выпуская из ноздрей сизый дым.
– Только на снимке он совсем как огурчик, наверно, фотографировался еще в молодые годы, – продолжает женщина.
– Да, Граф дошел до ручки… Пропащий человек… Вы и сами увидите…
– Вот кому бог смерти не шлет! Порядочный человек от такой жизни давно бы сошел в могилу, а этим синюхам хоть бы что! – подхватывает женщина.
– Его фамилия Кеглевич? – спрашиваю."
"– Откуда нам знать его фамилию?! Кажется, ее вообще никто не знает. Граф Кеглевич да Граф Кеглевич, а кто просто Графом называет… Наверно, прозвище такое. Думаю, прозвище. Может, графья у него в роду когда–то и были? – как бы ожидая подтверждения, обращается муж к жене.
– Какой там граф! Все это болтовня пьяниц. Ни дать ни взять синька, причем конченый!
– А почему именно Кеглевич?
– Этого мы вам сказать не можем, – она уже отвечает за двоих, видно, по привычке. – Спросите у Петеритиса, может, знает. Он из той же братии, к тому же малость глуповат. Но скандалов они не устраивают и вроде не воруют. У них есть грядки, сажают лук.
– Это все Петеритис, Графа на грядке я не видел ни разу, – возражает мужчина. – Петеритис любит копаться на огороде, и, пока не дошел до ручки, сад у него был вполне приличный.
– Если я вас правильно понял, они живут вместе?
– Какое там вместе? Этот пропойца просто сел на шею бедняге Петеритису. Он мне сам плакался, а теперь, говорит, отнимает всю пенсию, до копеечки. Когда Петеритис не отдает добровольно, Граф бьет его кнутом.
– Так ведь сами же вместе и пропивают! Как начнут, так целыми днями из будки не вылезают, черт знает что они там лакают.
