— Спасибо, вы очень помогли… Скажите, пожалуйста, — как бы спохватился Силинь, — почему вы не проводили Лигиту позавчера, когда муж не мог ее встретить?
— Позавчера я кончил работу в пять часов."
"— Почему сбрили усы? — уверившись, что Штейнберг не собирается ничего добавить, переменил тему Силинь.
— Они у меня росли такие — рыжие. Смешно было.
— Да, бывает… Так где вы были позавчера после полуночи?
— Я же сказал, что не деревянный.
— Послушайте, Штейнберг, это серьезней, чем вы полагаете.
Может ли кто–нибудь подтвердить, что видел вас позавчера ночью между часом и тремя? Женщина или мужчина, все равно.
— Да вы что, вы… меня? — Штейнберг недоверчиво посмотрел на Силиня, потом расправил плечи: — Это мое дело, уж не взыщите.
— Как бы оно не привело к неприятностям для вас.
Штейнберг промолчал.
— Ну, как угодно… Вы в ближайшее время собираетесь выезжать куда–нибудь из Риги?
Мастер покачал головой. Он что, действительно решил все время молчать, как капризный ребенок?
— Воля ваша.
Если все–таки возникнет такое желание, попрошу на всякий случай позвонить, — Силинь протянул бумажку с номером своего телефона. — Спасибо, на сегодня хватит.
Садясь в машину рядом с Силинем, я спросил:
— Вы действительно думаете, что он причастен к делу Гулбис?
— Маловероятно. Заметили, какие у этого битюга ноги? Самое малое сорок третий размер.
— Зачем же было терять столько времени?
— Такая наша служба, как поют на вечерах в День милиции, — Силинь включил мотор.
— Отвезу вас домой. Если хотите участвовать в вечернем рейде, советую хорошенько отдохнуть.
…Я еще не успел уснуть, когда зазвонил телефон:
— Это Силинь. Печальные новости. По дороге на станцию Леон Акментынь обнаружил в лесной чаще тело Ярайса Вайвара. Убит ночью. Из того же самого пистолета.
V
Недалеко от Управления милиции Ярайс опустился на скамейку в парке и закрыл лицо ладонями.
Не хотелось видеть ни старое здание Управления, где вскоре прочтут его письмо, ни еще не столь старую, но тем не менее покрытую ржавчиной радиобашню, на которой его сверстники подрабатывали, через каждые несколько месяцев заменяя полотнище развевающегося на шпиле флага.
Город понемногу просыпался. Люди куда–то спешили, одному только ему идти было некуда. Завтра исполнится два месяца, как он в Риге.
