Интересно, что стало с полицефалумом?
Добравшись до стены, я получила ответ на свой вопрос. Проход заполняла какая-то живая масса, странно поблескивавшая в лунном свете.
— Дай-ка мне воспользоваться священным кинжалом, — протянула я руку.
Даак отстранился и стал пробиваться через массу.
— А ты знаешь, что символизирует этот кинжал?
Я пожала плечами.
— Он символизирует гома. Кровный долг. Ты никогда не сможешь его вернуть.
Я похолодела:
— Что это значит?
— Ты обязана Кабал жизнью. И не сможешь выкупить ее обратно.
— Врешь! — Мои глаза сузились.
Даак разгреб массу настолько, что стало возможно открыть люк. Однако пролезть туда все равно оказалось довольно сложно.
— Скорее! — Я помахала щуплой полинезийской жрице-капна по имени Несс и молодому парнишке с синими глазами и перьями, растущими на месте снятого скальпа. — Зажмите рот и нос. Там все еще дымно.
— Куда нам идти? — спросила Несс."
"— В подвал, а потом в трактир. Позже нужно отыскать лысую девочку с волосатыми руками по имени Глайда Джем.
Она позаботится о вас. Останетесь с ней, пока я не вернусь.
Она кивнула и потащила парнишку за собой.
— Ну а как же ты сама, Перриш? — Даак хитро глянул на меня. — Ты тоже собираешь народ.
— Нет, — возразила я. — Они сами ко мне липнут.
И тут я увидела нож гурков. Он потерялся как раз здесь, когда я дралась с юной воительницей.
— Это мое! — воскликнула я, но Даак поднял его и сказал:
— Идем. Договоримся потом.
Договоримся! Кого он обманывает? Я кинулась за ножом, но Даак перехватил его искусственной рукой.
Когда-нибудь я ее оторву.
Мы проделали тот же самый путь еще четыре раза и провели десятерых жрецов. Пламя угасло, но дым становился все гуще. Пахло ужасно — будто сгоревшей плотью.
Я снова вернулась к тому зданию, где прежде томились спасенные. Мэй ждала меня, переминаясь с ноги на ногу.
— На крыше что-то растет, — сказала она. Ее кожу покрывали капельки пота.
— Это биомасса. Так называемая дикая технология, — пояснила я. — С ней можно справиться простым ножом.
Анна присоединилась к нам. Интересно, как ее использовал Айк. Она осталась такой же злобной. Что касается внешнего облика, то о прежней ученой даме напоминала лишь одежда, висевшая на ее отощавшем теле мешком, и холодные самоуверенные глаза.
— Ты можешь пока подождать здесь, а я провожу оставшихся, — сказал Даак.
— Ну уж нет. Лучше ты оставайся с Анной и Мэй, — возразила я.
Даак с сомнением оглядел нас, кажется, раздумывая, не сделаю ли я с ними что-нибудь.
