— А крысиное собрание тебе не попадалось?
Мы двинулись в путь, как будто знали, куда идти. Оставаться на месте было опасно. Это я усвоила уже давно.
— Я слышал какой-то шум и решил не сворачивать в том направлении.
«Он что, святой, — подумалось мне. — Пройти через ад и остаться невредимым!»
— А что, ты с ними столкнулась? — спросил он.
— Ага, — ответила я.
Мне вовсе не хотелось рассказывать ему о том, как я спаслась от них. Не хватало еще все выкладывать конкуренту.
Вот именно! Он был моим конкурентом.
Когда я поняла это, мне слегка полегчало.
Я привыкла иметь дело именно с конкурентами или противниками, а при мысли о святых, героях или возлюбленных меня бросало в дрожь.
Мы боролись за право устроить будущее Терта по своему образцу. А в данный момент это означало разобраться в том, что происходит в сумасшедшем районе.
Меня коробило от мыслей о том, что Даак мог видеть, как меня окружили крысы. Возможно, он дал бы мне умереть. Лойл был целеустремленным, но совершенно непредсказуемым.
— Ты знаешь, куда мы идем? — спросил он.
— А ты?
— Я просто иду вместе с тобой.
— И уже не впервые, — заметила я.
Некоторое время мы двигались в напряженном молчании, плечом к плечу, словно полицейские напарники в машине.
— Лиза Тулу моя, — прошептала я.
— Нет. — Он схватил меня за плечо.
Я стряхнула его руку.
— Ты фанатик, Лойл. Фанатики не помогают людям, а лишь используют их.
— Вот видишь, Перриш, как много у нас общего, — улыбнулся он.
Но мне так совсем не казалось.
Я снова огляделась по сторонам.
Бары, закусочные, ларьки — все эти обычные предметы были далеко не обычными. Правда, пища здесь, похоже, оставалась той же самой, что и в наших краях.
Вскоре мы увидели неоновую вывеску отеля, сообщавшую о чистых постелях и кондиционерах. Пожалуй, переночевать там было лучше, чем под открытым небом.
Или нет?
Мы вошли в холл. В одном углу располагался диван для посетителей, в другом — маленький письменный стол. Неосвещенная лестница вела к номерам.
За столом сидела девица-альбинос, обладавшая несколько странной наружностью.
— Ага, вот и постояльцы. — Ее голос был сладким, словно конфета, но произношение оказалось архаичным. — У нас есть пре-екрасные номера."
"Австралийцы лишились своего гнусавого выговора, как и остальных национальных черт, уже много лет назад, когда сюда нахлынули выходцы из южной Европы, вытесненные со своих собственных территорий. Сперва они искали пристанища в Африке, но африканцы защищали свои границы с неожиданным упорством.
