Пожалуй, надо зайти узнать, как там Мэй и Столовский.
Кажется, я испытывала к нему материнские чувства.
Но мысль о встрече с Дааком была для меня так же невыносима, как попытка убить Паса.
Или почти так же.
Я вздохнула. В сложившейся ситуации нельзя верить почти никому. А сейчас я не могла верить даже самой себе. Кажется, у меня начинается настоящая паранойя.
Крыса не отставала. Тогда я схватила ее и засунула в свой чемоданчик.
* * *Двое людей Даака начали пасти меня, как только я покинула территорию муэновцев.
Его владения начинались там, где заканчивались дома, стоявшие кругами. Здешние строения напоминали башни. Внутренние перегородки в них были выломаны, чтобы освободить побольше места.
В одном из таких домов сейчас ютились Столовский и Мэй. Немногие женщины смогли бы полюбить его. Но он просто боготворил Мэй, и она отвечала ему взаимностью.
Я делала вид, что не замечаю слежки, и молча проследовала к одному из серых зданий. Зашла внутрь и стала подниматься по лестнице.
Даак ожидал меня на крыше, среди спальных коконов и спутниковых тарелок.
Отсюда открывался странный вид. Кругом было грязно, но во всем пейзаже наблюдалась некая красота. К полудню, когда небо станет синим, он будет смотреться еще лучше. На западе виднелось серое море, на востоке — масляно-коричневые воды реки Филдер."
"Даак часто бывал на крыше. Не только из-за клаустрофобии, появившейся у него после работы на рудниках, но и потому, что здесь ему лучше думалось о предстоящем крестовом походе, который вернет его народу власть над Тертом.
Он собрал банк данных с генеалогическими древами, которые были длиннее, чем река Филдер. И думал, что это поможет ему осуществить свои планы. Но теперь они оказались в моих руках, и Даак жаждал заполучить их обратно. А я держала их у себя только ради собственной безопасности.
Когда я поднялась на крышу, мне показалось, будто Даак собирается пойти прямо по воздуху.
Может быть, он полагал, что у него получится.
Хватило бы одного легкого толчка.
Конечно, после этого меня схватят. Но нет, я в принципе не собиралась убивать его. По крайней мере, сейчас.
— Перриш!
— Лойл!
Он повернулся ко мне и сказал без тени улыбки:
— Ты кое-что забрала у меня. Может быть, собираешься вернуть?
— По-моему, у меня это сохранится лучше, — ответила я, качая головой.
В его глазах блеснула ярость, и я поняла, что его лучше не сердить.
— Вообще-то, я пришла поговорить. Мы можем попасть в серьезную переделку.
