Сделав короткий, нервный вдох, она произнесла:
— Муж мой, женщины говорят…
Он ударил ее, не дав закончить.
Минна покачнулась, но устояла на ногах. Такое происходило явно не впервые.
Пас хотел ударить еще раз, но я перехватила его руки и произнесла:
— Дай ей сказать.
Она утерла разбитую губу и опустилась перед Пасом на колени.
— Я не хотела помешать вашей беседе, муж мой. — Она взглянула на меня. — Женщины говорят, что Далатто снова призывает Маринетту. Я могу показать, где она живет. Только нужно переодеться.
Даже я не в силах гарантировать безопасности.
Она исчезла и вернулась с моей грязной одеждой, а также двумя браслетами из щетины. Протянула один из них мне, другой — Ру. Я засунула штаны в чемоданчик, потом послушно натянула куртку и нацепила браслет. Теперь мои пальцы пахли жиром.
— А насколько опасна эта Далатто?
— Тебе нечего бояться, Ойя.
Замечательно!
Мы прошли в заднюю часть дома, погруженную во мрак. Минна остановилась и испустила пронзительный крик. Ей ответили испуганные женские голоса.
Открыв дверь, мы увидели множество муэновских женщин, перепачканных в жире.
Спускаясь с крыльца, пришлось останавливаться несколько раз — Мина помогала мужу преодолеть крутые ступени.
Она проявляла гораздо большее спокойствие, чем можно было ожидать."
"А вот я была не так спокойна. Из-за адреналина и постоянного ожидания все нервы находились на пределе. И мне совсем не нравилось, что за мной наблюдали. Вовсе не хотелось блуждать в темноте и, тем более, отправляться в такой час к колдунам.
— Пошевеливайся, Пас, — пробормотала я.
Ру шагал позади меня. Его легкие ноги едва задевали за препятствия. Не знаю, видел ли он ночью лучше, чем я.
Наконец Минна окончательно остановилась и негромко вскрикнула.
— Оставайтесь снаружи, — сказал Пас, двигавшийся за нею.
Минна кивнула. Даже по силуэту чувствовалось ее огромное напряжение.
Ру расчехлил свои ручные ножи и включил систему наведения.
Пас сделал несколько шагов и замер. Оно и понятно. Дверь здания, к которому мы приблизились, была перепачкана кровью.
Казалось, что здесь постоянно кто-нибудь умирает.
Тошнотворный запах, тяжелое дыхание Паса и настороженность Ру действовали мне на нервы. Не соблюдая муэновских обрядов, я обошла Паса и распахнула дверь, в одной руке сжимая «Люггер», в другой — удавку. Но вообще-то мне хотелось повернуться и кинуться прочь.
Я ступила внутрь кошмара, вроде тех, которые страшно вспомнить, даже проснувшись утром.
Мы оказались на кухне.
