При воспоминании о том, что по улицам города сейчас рыщет мой персональной кошмар, делалось дурно, но, с другой стороны, если я не выполню свою часть договора, то дракон может и отомстить, а вылетать из академии мне не хотелось.
Сцепив зубы и трижды повторив про себя, что я непотопляема, неубиваема и вообще черная ведьма, двинулась на встречу с драконом. Долетела быстро. Еще быстрее нашла дом Гардрика. И даже в подъезд попала без проблем, хотя на последнем висело навороченное охранное заклинание. А вот дальше вышла заминка.
Я упорно колотила в дверь, но мне никто не открывал.
Зато из соседней высунулась толстая бабища нахрапистого вида, но при этом сверкавшая золотом и в ушах и на пальцах, и глумливо усмехнулась:
– Нечего тарабанить! Что, в подоле приперла? Много вас тут таких шляется, да только этот хлыщ двери открывает, когда краля ноги раздвинуть готова, а как с довеском придет, так и не достучится…
Я ничего ей не ответила. Лишь показала палец. Средний. Со свечкой пламени, что заплясала аккурат над ногтем.
Жест сопроводила своей фирменной улыбкой.
Дверь тут же захлопнулась с криком: «Ведьма!» А я ведь даже не представилась.
Зато лазурный на плече ожил, заскользил под одеждой и, выбравшись из-под ворота, прыгнул на ручку двери Гарда."
"Заскрежетало нутро замка́, а потом раздался характерный щелчок. Я толкнула створку. Та подалась. Лазурный тут же запрыгнул обратно мне на руку.
Шагнула через порог.
– Га-а-ард!
В ответ послышался стон и шорох ткани. Двинулась на звук. Коридор, гостиная, спальня.
Дверь в последнюю была приоткрыта, и я осторожно вошла.
Да уж…
Глава 6
Картина была живописной. Правда, художник, судя по всему, тот еще фанат восходящего солнца, малевал исключительно красным по белому.
На кровати раскинулся Гард в позе морской звезды. Мой плющ начинался у него как раз там, где у нормальных людей находится стратегический запас жира, а у таких, как я, еще и плацдарм для приключений. Стебель вился по всему позвоночнику и заканчивался у основания шеи.
Судя по тому, каким мощным стал плющ, на драконьей спине ему было совсем недурно, я бы даже сказала, привольно.
Листочки, что уже отчаянно зеленели, шевелились, как от дуновения ветра. Красота, одним словом, а не мета.
Но кроме нее, родимой, прекрасного не было больше ничего.
Всю спину и руки дракона покрывали синяки, кровоподтеки, ссадины, на левом плече красовался внушительный только-только затянувшийся порез. Похоже, именно эта рана и являлась причиной перепачканных белых простыней.
