Корделия подумала, что море и берег в отдалении напоминают ей картину Моне – мазки яркой краски на фоне полос другого цвета, так что сам свет становился осязаемым. Она наклонилась через борт и погрузила руку в бурлящую воду. У нее перехватило дыхание от холода, но она продолжала держать руку под водой, расставив пальцы и пытаясь поймать три маленьких волны, искрящихся на солнце. Она наблюдала, как сияющие капельки оседают на волосках на ее предплечье. Из оцепенения ее вывел женский голос. Роума Лайл обогнула каюту и, подойдя к ней, произнесла:
– Эмброуз Горриндж всегда так поступает: присылает Олдфилда, который оставляет гостей в одиночестве, вынуждая их знакомиться самостоятельно.
Я Роума Лайл, кузина Клариссы.
Они пожали друг другу руки. Ее рукопожатие было крепким и отдавало приятной прохладой. Корделия представилась, добавив:
– Но я не отношусь к числу гостей. Я еду на остров работать.
Мисс Лайл, бросив взгляд на печатную машинку, сказала:
– Боже правый. Эмброуз ведь не собирается написать очередной бестселлер?
– Насколько мне известно, нет.
Меня наняла леди Ральстон. – Возможно, подумала Корделия, стоило признаться, что ее нанял как раз сэр Джордж, однако она чувствовала, что это может привести к осложнениям. Но рано или поздно придется как-то объяснить свое присутствие. Возможно, сейчас наилучший момент. Она подготовилась к неизбежным вопросам.
– То есть Кларисса! И что же вы будете делать, скажите на милость?
– Разбираться с ее корреспонденцией. Звонить по телефону.
В общем и целом облегчать ей жизнь, чтобы она могла сосредоточиться на спектакле.
– Для того чтобы облегчить жизнь, у нее есть Толли. Что она об этом думает? Я имею в виду Толли.
– Понятия не имею. Я с ней еще не познакомились.
– Едва ли ей это понравится. – Роума одарила Корделию взглядом, в котором подозрение сочеталось с замешательством. – Я читала об этих странных девицах, очарованных сценой. У них нет ни капли таланта, но они пытаются купить себе членство в клубе, приклеиваясь к своему кумиру.
Готовят, ходят по магазинам, выполняют мелкие поручения, как собачки. Они либо умирают от перегрузок, либо зарабатывают нервный срыв. Вы ведь не из этих жалких людишек, правда? Я вижу, что нет. Но разве вы не находите свою работу, так сказать… странной?
– А чем занимаетесь вы? У вас менее странная работа?
– Простите. Я вела себя бестактно. Можете списать это на тот факт, что я несостоявшийся школьный учитель. Сейчас я работаю в книжном магазине.
