На улице весь жар умирающего лета, похоже, сосредоточился в одной точке – за железными перилами у маленького окошка, которое больше походило на пропитанное потом и дымом одеяло и не впускало внутрь ни воздух, ни свет. Единственная лампа над головой Роумы отбрасывала тень, почти не освещая помещение. Глупо тратить деньги на такую роскошь, как электричество, когда выдался такой день. Должно быть, она была безумна, когда мечтала превратить эту дыру в уютный магазин подержанных книг, к великой радости постоянных посетителей.
"
"Книги, на которые она смотрела сейчас, являли собой жалкое зрелище. Она сделала на них ставку, скупив их по очень низкой цене на деревенской распродаже домашних вещей. Однако первый же внимательный осмотр позволил выявить, что обошлись они ей не так уж дешево. Лучшие экземпляры она отложила. Среди оставшихся попадались лишь викторианские проповеди, мемуары каких-то отставных генералов, биографии никому не известных политиков, настолько же незначительных после смерти, как и при жизни, романы, не вызывавшие никакого интереса, лишь вопрос, какой издатель вообще согласился их публиковать.
Ее колени онемели на плиточном полу, она задыхалась от запаха пыли, картонных коробок и гниющей бумаги. В ее воображении все выглядело иначе: Колин, радостно вскрывающий коробки, сидя на коленях подле нее, восторженные возгласы при появлении каждого нового сокровища, смех, обсуждение планов, веселье. Она вспомнила их последний день в общеобразовательной школе Поттергейта, прощальную вечеринку с дешевым хересом, неизбежные чипсы и сырные закуски, плохо скрываемую зависть коллег из-за того, что они с Колином наконец откроют свое дело, навсегда позабыв о расписаниях, журналах успеваемости, экзаменах, ежедневной приводящей в уныние битве за порядок в классе из сорока человек в центральном районе большого города, где учителю приходилось постоянно бороться за хоть какое-то подобие дисциплины.
С тех пор прошло всего девять месяцев! Девять месяцев, за которые все, что они приобретали для ведения дел, становилось только дороже.
Девять месяцев, в течение которых магазин оставался безлюдным, – с таким же успехом они могли бы заколотить окна и объявить себя банкротами. Девять месяцев непрерывной работы и тающих доходов, умирающей надежды и все более явственной паники. Девять месяцев – как это назвать? – медленного угасания желания. Она почти закричала от возмущения, с силой оттолкнув коробку, словно пытаясь прогнать саму эту мысль и связанную с ней боль.
