Однако к тому времени как она добежала до двери, ведущей в сад, и налегла на верхний засов, в коридоре послышались приглушенные шаги и смущенные голоса. Вскоре она уже стояла на берегу пруда с Саймоном, сэром Джорджем и Роумой, и перед их глазами предстало то, что она уже видела и опознала, – парик Мунтера.
Саймон сбросил халат и бросился в пруд. Вода доходила ему до плеч. Он схватил ртом воздух и нырнул. Остальные молча наблюдали за происходящим. Едва водная поверхность успокоилась после его резкого вторжения, как на ней появилась его голова, блестящая, как у тюленя.
Он прокричал:
– Он здесь. Запутался в проволочной сетке, на которой растут лилии. Не входите в воду. Думаю, я смогу его освободить. – Он снова исчез."
"Почти сразу же из воды показалась лысая голова Мунтера, повернутого лицом вверх, а потом и все его тело, распухшее так, словно он плавал в воде несколько недель. Саймон подтолкнул его к берегу, а Корделия и Роума наклонились и потянули за мокрые рукава.
Корделия знала, что будет легче вытащить его за руки, но раздутые желтые пальцы вызывали у нее отвращение. Она склонилась над лицом Мунтера и взяла его за плечи. Его глаза были открыты и остекленели, а кожа казалась гладкой, как латекс. Казалось, они вытащили из воды чучело, манекен с набитым опилками туловищем, раскисшим от воды, в нелепом пиджаке. Лицо с отвисшей челюстью, как маска клоуна, будто смотрело на нее в поисках сочувствия и ответа на какие-то свои вопросы.
Ей показалось, что изо рта утопленника доносится запах алкоголя. Она вдруг устыдилась омерзения, с которым отвергала эти жалкие человеческие останки, и в порыве сострадания схватила Мунтера за левую руку. На ощупь та напоминала раздувшийся пузырь, бесплотный и холодный. И именно в тот момент, когда Корделия коснулась его руки, она поняла: он мертв.
Они выволокли его на траву. Саймон, выбравшийся из воды, подложил халат под голову Мунтера, запрокинул ее назад и осмотрел его открытый рот в поисках зубных протезов.
Их не обнаружилось. Потом он прижался ртом к распухшим губам и принялся делать искусственное дыхание. Все молча наблюдали. Никто не заговорил, даже когда тихо подошедшие Эмброуз и Айво встали рядом. Не слышалось ни одного звука, кроме хлюпанья мокрой одежды, когда Саймон склонялся над ним, и регулярных вдохов-выдохов. Корделия бросила взгляд на сэра Джорджа, недоумевая, почему он молчит.
