Кто-то украл ее из витрины мистера Горринджа, которая стоит за этой дверью, и мы хотели бы знать, кто и когда.
– Думаю, я не видел ее, сэр. Простите.
Гроган закончил трудиться над огородом и как раз огораживал газон живой изгородью с аркой. Он поднял голову, посмотрел на Лессинга и сказал:
– Мы с ребятами вернемся сюда завтра. Вероятно, мы задержимся здесь на день или два. Если вам на ум придет какая-то мысль или вы вспомните что-то необычное или нечто, что может пролить хоть какой-то свет на произошедшее, каким бы незначительным это ни казалось, вы должны связаться со мной.
Понятно?
– Да, сэр. Спасибо, сэр.
Гроган кивнул, и юноша встал, в последний раз посмотрел на неподвижную спину сэра Джорджа и вышел. Бакли был почти готов к тому, что у двери он повернется и спросит, возьмут ли его на работу.
Наконец обернулся сэр Джордж.
– Он должен вернуться в школу в понедельник утром до полудня, когда истечет срок его освобождения от занятий. Насколько я понимаю, он может уехать?
Гроган возразил:
– Нам хотелось бы, сэр, чтобы он задержался до утра вторника.
Это всего лишь вопрос удобства. Если он что-то вспомнит, было бы полезно выяснить это побыстрее. Однако он может уехать рано утром в понедельник, если вы считаете, что это важно.
Сэр Джордж колебался.
– Не думаю, что один день многое изменит. Для него же лучше уехать подальше отсюда и вернуться к учебе. Я свяжусь со школой завтра или в понедельник. Ему и так понадобится брать освобождение от занятий в связи с похоронами, но, я полагаю, об этом еще рано думать.
– Боюсь, что да, сэр.
Сэр Джордж был уже почти у двери, когда Гроган осторожно поинтересовался:
– Есть еще кое-что, о чем я обязан спросить. Ваши отношения с женой. Вы могли бы назвать ваш брак счастливым?
Идеально прямой силуэт на секунду застыл у двери, ладонь сэра Джорджа лежала на дверной ручке. Потом он повернулся к ним. Его лицо дергалось, как у человека, с которым случился нервный припадок. Потом он взял себя в руки.
– Я нахожу этот вопрос оскорбительным, главный инспектор.
Голос Грогана звучал по-прежнему вкрадчиво, и эта вкрадчивость таила в себе опасность.
– При расследовании убийства нам иногда приходится задавать вопросы, которые люди находят оскорбительными.
– Это не имеет никакого смысла, если нельзя допросить обоих. Теперь уже слишком поздно. Не уверен, что моя жена в принципе могла быть счастлива.
– А вы, сэр?
– Я любил ее, – просто ответил он.
