Быть может, она не была доброй женщиной, купавшейся в любви окружающих. Но это не имеет отношения к делу. Она имела право дожить до естественной смерти, как вы, или я, или любое существо, которое живет в соответствии с общественным порядком.
– Разумеется. Не понимаю, какая необходимость об этом говорить.
Почему ее голос прозвучал так стыдливо, почти недовольно?
– Вы не поверите, что порой приходится говорить, когда проводится расследование убийства! Профсоюз живых – это самое могущественное общество взаимной защиты в мире.
Приходится думать о других, чтобы их защитить, но о себе – в первую очередь. Моя работа – думать о ней.
– Ее не вернуть. – Слова, сорвавшиеся с губ, поразили ее своей грустной банальностью.
– Но я могу остановить того, кто это сделал, и не дать ему повторить содеянное. Никто не может быть опаснее убийцы, которому все сошло с рук. Я утомляю вас банальностями, потому что хочу, чтобы вы кое-что поняли. Возможно, вам повезло, что вы так умны, мисс Грей. Но вы здесь не для того, чтобы раскрыть преступление.
Это моя работа. Вы здесь не для того, чтобы защищать живых. Оставьте это юристам. Вы здесь даже не для того, чтобы защищать мертвых. Они меньше всего нуждаются в вашем покровительстве. On doit des regards aux vivants; on ne doit aux morts que la verite2. Вы образованная молодая женщина и наверняка знаете, что это значит.
– «Дань уважения надлежит отдавать живым; мертвым мы должны только правду». Это Вольтер, не так ли? Однако меня учили другому произношению.
– Едва произнеся это, она устыдилась.
Но, к ее изумлению, он расхохотался в ответ:
– Держу пари, так оно и было, мисс Грей. Готов поспорить. Я учился по самоучителю с транскрипцией. Только подумайте: для детектива нет лучшего девиза. А ведь речь идет о частном детективе женщине, которая хотела бы помочь полиции и одновременно лечь спать с чистой совестью. Так не бывает, мисс Грей. Так не бывает.
Она не ответила. Через мгновение Гроган сказал:
– Что немного удивляет меня, мисс Грей, так это тот факт, как много вы заметили, когда обнаружили тело, и как внимательно оценили обстановку.
Большинство людей, не говоря уж о молодых женщинах, были бы в шоке.
Корделия подумала, что он имеет право знать правду, по крайней мере ту ее часть, которая была известна ей самой.
– Я знаю. Меня это тоже удивило. Думаю, произошло вот что: я просто не могла испытать такую бурю чувств. Это было настолько ужасно, что казалось почти нереальным.
