Допустим, вы могли бы мне рассказать, много ли вам удалось выяснить на данный момент.
– Меня наняли следить за его женой. А я допустила, чтобы ее убили.
– Будем откровенны. Вы говорите, что стояли рядом и позволили убить ее?
– Нет.
– Тогда убили ее сами?
– Нет.
– Или подбили кого-то на убийство, помогли ему, заплатили за это?
– Нет.
– Тогда прекратите себя жалеть. Полагаю, вы не думали, что ей грозит реальная опасность. Как и ее супруг. Как и лондонская полиция, судя по всему.
– Вероятно, у них были причины для подобного скепсиса, – заметила Корделия.
Вдруг он пронзил ее пристальным взглядом.
– В самом деле?
– Я задавалась вопросом, не отправила ли мисс Лайл одну из записок сама себе, ту, которую напечатали на машинке ее супруга. Он тогда был в Америке, так что сам точно не мог ее отправить.
– И с какой стати ей было это делать?
– Чтобы оправдать сэра Джорджа. Думаю, она боялась, что полицейские его заподозрят.
Разве не супруга обвиняют первым делом? Она хотела убедиться, что ему ничего не грозит. Быть может, потому, что не хотела, чтобы они теряли на него время. А может, потому, что действительно знала: он невиновен. Думаю, лондонские полицейские подозревали, что она сама отправила это письмо.
– Они не только заподозрили, – произнес Гроган. – Они проверили слюну на клапане конверта. Она принадлежала человеку с той же группой крови, что и у мисс Лайл, а это редкая группа.
Они попросили ее напечатать для них безобидное послание, в котором были такие же буквы и в таком же порядке, как в цитате. Увидев такое «доказательство», они тактично предположили, что она сама могла отправить записку. Она все отрицала. Однако после этого едва ли можно было ожидать, что местные полицейские отнесутся к подобным угрозам серьезно.
Значит, она была права: одну записку Кларисса отправила сама.
Однако она могла ошибиться в мотивах ее поступка. В конце концов, послание было оформлено кое-как. Но действительно ли оно обеспечивало алиби сэру Джорджу? Одно было ясно: полицию ничуть не заинтересовало то, что показалось им эксцентричной выходкой женщины, пытающейся привлечь к себе внимание и, вероятно, психически неуравновешенной. И это прекрасно вписывалось в планы настоящего преступника.
