По его словам выходило, что руководство планировало эвакуировать весь город в течение пяти дней. Именно поэтому, как он предполагал, и был запущен слух о том, что где-то в Таркове случились какие-то аварии.
– Так их, что, не было?
– Я так полагаю, все это пиздеж. Ну, посуди сам: если б что-то где-то в реальности жахнуло, на ушах стояли бы абсолютно все. И уж носились бы как в жопу наскипидаренные. А так – продолжили работать ровно в том же темпе, как и в первый день. Никто и ухом не повел. Так ведь не бывает!"
"Как он пояснил, вся работа по вывозу людей вполне могла быть завершена вовремя.
Этого момента ждали. К нему готовились. Карту предполагаемого развертывания собственного подразделения он видел своими глазами. И было очень не похоже, что этот план рисовали на коленке и наспех. Все положенные атрибуты официального документа там имелись. Но дело спутали какие-то непонятные люди. Сначала прямо в центре города шарахнул неслабый взрыв. Потом сразу в нескольких местах были атакованы эвакуационные автобусы.
Неизвестные обстреляли и сопровождавшие их патрульные машины. Были жертвы, точное число которых так никто и не выяснил.
– А потом что-то сверкнуло – прям синим пламенем небо зашлось, и связь накрылась медным тазом. Перестали работать мобильные телефоны, сгорела часть раций, а в уцелевших мы слышали только ближайших соседей. Удалось выяснить, что подходившие к городу внутренние войска были встречены на марше минами и пулеметным огнем из засад. Начался бардак и у нас. Ребята стали расползаться, кто-то рванул за семьями, а мы двинулись к управлению ГИБДД.
На подходе к нему нас обстреляли. Кто и зачем – не понятно. Меня вот в ногу ранили. Ребята оттащили меня в подъезд, перевязали и ушли за помощью. А вместо них пришли вот эти.
– Кто они такие? Что им нужно?
– Да черт их разберет. Они тут все на голову ебанутые. Талдычат под нос какую-то хренотень, с нами не говорят. Не интересны мы им, видишь ли.
– А они про работы говорят? Это что вообще такое?
– Тоннель копаем. Причем, насколько я в курсе, подобная работа у них не только здесь ведется.
Ты губу-то особо не раскатывай: шансов у нас с тобой отсюда выйти – ноль целых хрен десятых. Они чужую жизнь вообще не ценят. И своей-то им не жалко, чего уж тогда про нас говорить.
– А тут, что, еще кто-то есть?
– В этой камере нет. Это отстойник, сюда новичков помещают. И штрафников. Таких, как я.
– А вас-то сюда за что? – интересуюсь я.
– Хожу я с трудом, нога болит. Вот и запнулся, когда тачку откатывал.
