Еще через несколько секунд с изумлением обнаруживаю себя сидящим верхом на подоконнике. То есть уже внутри комнаты. Минуточку! Это, пардон, каким-таким образом произошло? Осознав этот факт, осторожно спускаюсь на пол. В комнате все перевернуто вверх дном. Такое впечатление, что здесь происходила какая-то безумная драка, в ходе которой обе стороны швырялись друг в друга мебелью. Поперек распахнутой двери опрокинут платяной шкаф. Так, что выйти в коридор практически невозможно, если только не подлезть под ним. Но в этой ситуации ружье будет очень сильно мешать, я попросту не пролезу, поэтому приходится убрать его за спину.
Но двигаться здесь, не имея никакого оружия в руках, – непростительная глупость. Я достаю трофейный ЗИГ и, взяв его в правую руку, пролезаю под шкафом. С первой попытки это сделать все равно не удается. Приходиться выбираться назад и складывать приклад у ружья. Только после этого получается проползти под шкафом.
Встав на ноги, осторожно двигаюсь вдоль стены. Пол здесь, в коридоре, застлан линолеумом, так что никаких скрипящих досок.
И это хорошо, потому что я слабо представляю себе, как поступать в подобных случаях.
Голоса внезапно становятся совсем громкими, из-за двери несет сигаретным дымом. Значит, главарь находится здесь, в этой комнате.
Не совсем отдавая отчет в своих действиях, осторожно тяну за ручку двери. В приоткрывшейся щели вижу ту часть комнаты, которая раньше была от меня скрыта. Главарь действительно полулежит под окном на нешироком диванчике. Он ранен, левое плечо перетянуто окровавленными бинтами.
Это крепкий здоровенный мужик, по самые глаза заросший черной щетиной. Мощный дядя. Встретишь такого вечером – без всяких напоминаний и уговоров отдашь ему не только кошелек.
«Ну, что? – ехидно вопрошает меня внутренний голос. – Ты увидел главаря. Заценил? Доволен? Уже можно отсель валить?»
Ну, наверное, да.
И в этот момент лежащий на диване человек вдруг поворачивает голову в мою сторону. Глаза его расширяются, и правая рука внезапно ныряет под подушку.
Скорее всего, у него там пистолет или еще что-нибудь похуже. Сейчас он его достанет, и я уже никуда не успею убежать. Один выстрел – и вся сидящая на улице толпа ломанется в дом. В отчаянии вскидываю пистолет и судорожно жму на спуск.
Я вообще-то предполагал, что это оружие стреляет совсем бесшумно, но пистолет вместо того, чтобы беззвучно выплюнуть пулю, как-то странно крякает, громко лязгает затвором, и мне в лицо летит стреляная гильза.
