Здесь по-прежнему тихо, не слышно никаких разговоров или шагов. А вот запах дыма чувствуется. Значит, где-то рядышком горит костер. Подобравшись к двери ближайшего подъезда, заглядываю внутрь, держа наготове ружье. Пусто.
Площадка второго этажа. Теперь я уже вижу внутренний двор. Как и подсказало обоняние, неподалеку от дома действительно горит костер, над которым на железной трубе подвешена какая-то емкость. Надо полагать, происходит процесс приготовления пищи. Так и есть: около емкости топчется какой-то персонаж, периодически помешивающий половником варево.
Понятно, почему нет никаких часовых: все хотят жрать.
Расположенный напротив меня двухэтажный домик, по-видимому, служит резиденцией для всего этого «воинства». А в небольшом скверике, где сейчас горит костер, у них нечто вроде столовой на открытом воздухе. Ну, в принципе, все правильно: разжигать костер внутри помещения никто не будет, электричество закончилось, а газа в трубах нет. Вполне логично устроить кухню на улице.
Пытаюсь подсчитать присутствующих.
Шесть человек. Среди них замечаю одну смутно знакомую харю. Судя по перевязанной руке, это тот самый тип, который на моих глазах не дрогнув прирезал своего раненого товарища. Видимо, по причине ранения он не пошел тогда на разборку со мной. Вот и уцелел.
Интересно, а главарь вообще где? Если его грохнули в процессе налета на мой дом, у них сейчас должно наступить некое безвластие. А как это определить? Вот в процессе раздачи еды я это и выясню. Главарю во всех случаях полагается лучшая порция и самый вкусный кусок.
Ждать долго не пришлось, повар в очередной раз попробовал свое варево, удовлетворенно кивнул и, обернувшись к ожидающим, гаркнул:
– Тащите миски!
Сидевший и лежащий вокруг народ зашевелился, начал подниматься и потянулся к костру.
Ага! Один из них, получив миску, не стал ее съедать, а повернулся и направился к домику. Стало быть, главарь вместе со всеми не кушает. Ему, надо полагать, персональная пайка положена.
Оставляю свой наблюдательный пункт и выбираюсь на улицу.
Цель моего похода теперь ясна, и я закладываю небольшой крюк, обходя обедающих. Пробираясь вдоль стены дома, слышу негромкий разговор. Останавливаюсь и осматриваюсь. Ага, вот и приоткрытая форточка, голоса доносятся оттуда.
– Да не кипешуй ты так! Сейчас малость оклемаемся, пацанов еще каких-нить подтянем, опять на район выйдем.
– Тебя послушать, так у нас вообще все заебись. Как теперь с Семкой говорить будем? Его парни нам поверили, пошли.
