Зажмурив глаза, она из последних сил сопротивлялась неуместным, безумным, животным волнам страсти, смешанной с отвращением и ненавистью к этому юнцу.
– Мое сокровище… – он слизывал с ее тела свои слезы, возбужденно подрагивая, целовал и гладил ее, ощущая содрогания Сониного тела под своими руками. – Если бы ты сразу мне дала понять… Если бы ты сделала знак… Ничего бы этого не было… Мы бы с тобой нашли другой способ… Другое решение… Я бы для тебя все сделал, все, я бы тебя на руках носил, девочка моя…
Соне казалось, что она теряет сознание.
Ее мысли путались, ее тело жило отдельной от нее, чуждой ей жизнью, против ее воли отвечая на ласки насильника.
Этьен дрожал от слез и от возбуждения. Он навис над ней, глядя мокрыми, черными, преданными и безумными глазами ей в лицо.
– Прости меня, прости, – прошептал он и сорвал пластырь с ее губ, тут же впившись в них своими. Соня почувствовала вкус крови во рту от содранной с пластырем кожи. Она застонала."
"Этьен понял этот стон по-своему. Он оторвался от ее рта, его руки на мгновение остановились, затем покинули ее тело, и она услышала звук расстегиваемой «молнии».
Соня приподняла голову.
Нет, звук ее не обманул: Этьен расстегивал джинсы. Соня уронила голову на дощатый стол.
– Не надо, Этьен, – хрипло сказала она, удивляясь звуку собственного голоса, столь давно ею не слышанного. – Одумайся! Ты потом об этом пожалеешь. Тебе будет стыдно смотреть мне в глаза. – Она постаралась придать своему голосу строгость.
Этьен посмотрел на нее изумленно. Распрямился.
Отодвинулся на шаг.
– Тебе в глаза? – произнес он не сразу. – Нет, Сонечка, – покачал он горестно головой. – Ты ничего не поняла. Мне не будет стыдно смотреть в твои глаза.
Он пошарил у себя в ширинке и снова придвинулся к Соне.
– Потому что я убью тебя.
…В машине Максим слушал, как Реми диктовал полиции направление следования, приметы, номер машины и прочую информацию.
– Вы как думаете… – заговорил он, когда Реми выключил телефон. – Он опасен? Для Сони, я имею в виду…
Детектив прибавил скорость.
– Боюсь, что да. – Реми повернул руль машины так, что Максим решил, что сейчас уж они точно перевернутся. Он умолк, придерживаясь за ручку дверцы. Только бы успеть, только бы успеть…
За окном мелькали силуэты высотных домов, освещенных рекламой, дорожные указатели, фары встречных машин, которых оказалось немало в этот поздний час на кольцевой дороге, опоясывающей Париж.
– Я полный идиот! – нарушил Максим тишину.
– Удивительная наблюдательность.
