– Ты не хочешь верить…
– Ну зачем вы так, – вмешался Мишель-муж. – Пьер задержан по подозрению. Ему еще даже обвинение не предъявили. У нас, знаете ли, презумпция невиновности. Пока суд не установит его вину – он невиновен.
– Это будет не так просто доказать, – сказала Маргерит. – Вещественные доказательства… То есть я не хочу сказать, что я действительно думаю, что это Пьер, – спохватилась она, – просто… Будем надеяться, что ваш детектив, как его, Реми, сумеет найти какие-то факты, опровергающие…
– Пьер невиновен, – твердо сказала Соня.
Сочувствие в лицах возросло. Маргерит смотрела на нее, как на маленькую девочку, которая несет чушь. Соня вдруг, впервые за все время их знакомства, соотнесла ее высказывания по поводу аристократии и буржуазии на свой счет. На свой счет и на счет Пьера – их брак в глазах Маргерит должен был быть чем-то вроде недопустимого мезальянса: ведь Пьер и был той самой буржуазией, которую так не любила Маргерит, тогда как Соня вела свое происхождение от дворянского рода… «Я сейчас сойду с ума, – подумала Соня.
– И эта скучающая женщина постоянно пользуется нашим гостеприимством, презирая нас обоих в глубине души?.. Как я могла этого не понимать раньше?»
– Пьер не виноват, – повторила она с напором.
Маргерит с жалостливым сомнением подняла брови.
– Я это знаю, – с вызовом добавила Соня."
"Рука Мишель, поглаживающая Сонино плечо, замерла. Ее муж заинтересованно устремил на Соню свои ярко-синие глаза, Этьен оторвал глаза от книжки и уставился на нее удивленно, Жерар недоверчиво махнул своими пушистыми, загнутыми кверху ресницами…
– В саду, тогда, ночью, помните? Это был не он! Мне кажется… – Соня сделала значительную паузу.
– Мне кажется, что я узнала этого человека… Он был ниже Пьера… И нос! Нос не такой, – она немного замялась, не желая сказать «длинный», – не такой, как у Пьера… Я будто вижу его лицо…
– И кто это? – нетерпеливо спросил Мишель.
Соня изо всех сил пыталась придать вескости своему голосу:
– Это не Пьер.
Раздался чей-то скептический выдох.
– То есть ты не знаешь, – сухо подытожила Маргерит.
– Ну зачем вы, в самом деле, так, – зашумел приятный баритон Мишеля. – Вы видите, Соня и без того не в себе. Немного такта, мадам аристократка, или в вашей среде не принято учить хорошим манерам?
Маргерит зло глянула на него. Мишель все еще обнимала Соню. Жерар подошел к своему сыну и стал отрешенно разглядывать журнал, лежавший на коленях у молодого человека.
Соня высвободилась из объятий Мишель.
