Он не испытывал его до сих пор – ни тогда, когда на него мчалась машина, ни в первый раз, ни во второй; ни тогда, когда он осознал, что кто-то имеет миленькое намерение его убить, – ему стало страшно именно теперь, когда было найдено полуразложившееся тело Арно, с такой наглой жестокостью закопанное в саду его дочери. Вот теперь у него появилось такое чувство, словно он заглянул в лицо убийце. Ему даже казалось, что он мог бы его узнать. Стоило только удержать в воображении чуть-чуть подольше это лицо – и он его узнает.
Что-то ему смутно виделось, что-то ему грезилось, что-то ему нашептывалось… Это было странное ощущение, и, несомненно, ложное, он бы не смог выразить, что там варит ему интуиция, и все же…
И все же – глупости все это. Кажется, он заболел.
Вместо обычного душа он предписал себе горячую ванну, в которую погрузился по нос, пытаясь, впрочем, без всякого успеха, что-нибудь понять.
Из ванны он вышел ничего не понявший, но твердо решивший: «Домой. В Москву. И ничего не хочу понимать.
Даже вникать ни во что не хочу. И участвовать – тоже. В Москву».
Он позвонил в Аэрофлот. Девочки предложили подъехать, пообещав ему билет на послезавтра.
Послезавтра он будет дома.
Вернувшись из полиции, он обнаружил у подъезда нескольких журналистов. «Что вы думаете об убийстве вашего родственника?», «Правда ли, что вы являетесь наследником туалетного столика, принадлежащего королеве Ла Гранд Катрин?», «Не собираетесь ли поставить фильм по этой истории?» – совали они ему микрофоны в рот.
– Я не говорю по-французски, – отвел Максим от своего лица микрофоны, – извините, господа."
"Дома он крепко запер двери – от журналистов всего можно ожидать – и позвонил Вадиму, чтобы сообщить о дате отъезда. Сильви даже не позвала мужа к телефону. «Он так устал, у него депрессия, он плохо себя чувствует, провел бессонную ночь, – проворковала она в трубку, – он спит, я ему непременно все передам…»
Ну и хорошо, пускай спит. Максима больше не интересовал ни сценарий, ни совместный фильм, ни тем более проблемы Вадима.
Он набрал номер Реми.
Детектив, казалось, огорчился, узнав, что Максим покидает Париж. «Единственный, кому до меня есть дело, – подумал Максим. – Не родственник, не женщина, не поклонник моего таланта – детектив, с которым у меня ничего общего…»
– Может, заскочите ко мне, если время позволяет, – тепло сказал ему Максим. – Новости расскажете. У вас ведь есть?
– Так, чуточку.
– Ну вот и расскажете «чуточку».
