Но это обычное, братское соперничество. Тем более между близнецами. Просто Егор — он всегда был моим мальчиком, а Тимур больше тянулся к Яну. И теперь…он злится.
Даже сейчас он продолжает кипеть.
Я бросаю взгляд на сыновей, стоя в сторонке, словно тень. Они оба сидят на большом диване, но с разных сторон. Друг на друга не смотрят. Тим упер локти в колени и уставился в пол. Егор ковыряет подлокотник и гневно хмурит брови.
А перед ними Ян.
Я понятия не имею, когда он приехал. Как узнал — догадываюсь. Александр.
Скорее всего, он позвонил и неизменным баритоном пробубнил:
— Босс, дома проблемы. Вы нужны.
Он тоже немногословный совсем. Прямо как его начальник.
Да и я тоже.
Я все еще не могу поверить и рта раскрыть. А хочется…у меня в голове кипят мысли, но я просто не в состоянии ухватиться ни за какую из них.
Ускользают.
Как я. Между пальцев, сколько бы ни сжимала свои предплечья, удержаться не получается.
Бросаю взгляд на могучую спину мужа. Он большой. Высокий, почти два метра роста. И красивый.
Знаете? Не сопливо красивый, а правильно. По-мужски. У него невероятно глубокие, ореховые глаза. Они темнеют, когда он злится или…возбужден.
Нет-нет-нет…не думай об этом.
Теперь он такими глазами будет смотреть не на тебя. Уже смотрит. На нее. На Лолу.
От внезапной, острой боли в грудной клетке, сутулюсь чуть. С прямой спиной, как бы мне ни хотелось, я просто не справляюсь.
Моя маска падает? Нет. Нельзя. Я не хочу в действительности упасть в ноги своему предателю и палачу и умолять его…так жалко умолять остаться.
Разве было мало унижений?
Он познакомил с ней детей. Он это сделал. А значит…отношения с этой Лолой у него…серьезные, да? Господи. Зачем ты об этом думаешь, Полина? Так. Сколько вилок существует? Лучше пересчитай их. Давай. Только не представляй, как он сажает свою Лолу сверху, как она кладет руки на его мощную грудь. Туда, где раньше лежали только твои ладошки. И чувствовали сердце, которое билось только для тебя.
Резко мотаю головой и тут же выдаю.
— Я приготовлю чай.
Моя реплика звенит в тишине. Ян очень медленно поворачивает на меня голову, и я снова чувствую себя ничтожеством. Под взглядом этих глаз…
— Мне еще раз задать вопрос? — отворачивается, не удостоив меня более ничем, разве что мысленным фырком.
От него я тоже ежусь, кстати.
Груз собственной никчемности давит на плечи сильнее.
А Ян пропускает воздух сквозь плотно сжатые губы и щурится. Он не будет орать. Я знаю. Но иногда…лучше бы он орал.
