Но тогда было проще.
Тогда вообще жизнь была проще, а теперь разбитое сердце, развод и другая женщина.
Тихо вздыхаю и сжимаю руль своего Лексуса. Решила, что действовать на опережение — это самый лучший выход. Ян не просто так захотел заявиться в свой дом. Во-первых, это его дом, ну, вы помните. Во-вторых, он хочет пересечься с Егором. Я это знаю. Я бы хотела. Он думает, что наш спокойный, мягкий сын отойдет и если не простит, то хотя бы будет готов к конструктивному диалогу. Я сомневаюсь. Егор…может быть, и мягкий, но в нем есть стержень моего отца.
А мой отец такого не простил бы. Да и потом…для Егора, как и для Тимура, Ян — это действительно фигура важная. Они брали с него пример, слушали внимательно все, чему он их учил. Перенимали его принципы…а сейчас…что же сейчас получается? Что сам моральный лидер, образец для подражания, не так уж и непогрешим.
Это разбивает сердце.
Это дает под дых.
Это разочаровывает.
И мне жаль, что мои дети столкнулись с разочарованием. Несмотря на то что они уже взрослые — мне жаль.
Так не должно было быть. Так неправильно. Но времени назад не воротишь, а сказанного обратно не заберешь. Мы имеем ту ситуацию, которую имеем: мой муж мне изменял, и оба мои сына видели его с любовницей.
Это точка невозврата.
Мне бы очень хотелось облегчить их боль, и я надеюсь, что смогу разобраться, как это сделать, когда свою смогу облегчить.
Осознание шпарит.
Медленно, но верно, я начинаю понимать. Знаю, что, наверно, я — тормоз, ну и пусть. Некуда здесь торопиться.
А возможно, так даже лучше? Что я пока болтаюсь в реальности, как в густом киселе. Говорят, психика защищается разными способами и, может быть, мой случай — это медленное осознание действительности.
Я же чувствую, как отгородилась от мира толстой стеной. Я пока не готова принять, не готова понять и разобраться.
Так лучше.
Думаю, меня по полной накроет, когда я получу бумаги о разводе. А пока…
Я вздыхаю и беру телефон, нахожу номер супруга и пишу:
Вы
Я в Москве. Ресторан «Гусь»
Откладываю мобильный, вытягиваю руки и прикрываю глаза.
Главное — не плакать. Давай. Ныряй за стену, а потом ты со всем разберешься.
Главное — не рыдай.
Только не при нем.
Сейчас это уже не «хороший тон». Такие наставления спасут мою бедную гордость. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Какой бы медленной я ни была, униженной быть совсем не хочу.
Не хочу.
Да и кто хочет? Лучше быть ледяной статуей, чем падать ему в ноги и умолять остаться. Это не я.
