— Мне так жаль.
— Мне тоже.
— Они обязательно остынут! Я знаю…Егор…он хороший мальчик, и он тебя любит, но…
— Но сейчас не время. Ему нужно остыть, я это знаю. Ничего мне не объясняй. Ты у меня мама-львица…
Мама тихо всхлипывает. Ко мне сзади подходит Тим, и мы оба смотрим на родителей. Папа проводит по маминой щеке пальцами и слабо улыбается.
— Это ничего не меняет. Мы расстаемся сейчас, но я никуда не деваюсь.
— Заведешь себя кого-нибудь?…
— Дурочка… — хрипло усмехается, а потом приближается и целует ее в губы легко, — Я ждать тебя буду.
И наших парней. Сейчас…ты права, что сейчас не время. Им нужно думать об учебе, а тебе спокойно доносить нашего малыша. Я буду в стороне.
— Ян…
— Чшшш…все вали на меня, помнишь? Все вали на меня…
— Но это несправедливо. В кризисе виноваты оба, и…
— Ты сама знаешь, что сейчас о справедливости мы не имеем права думать. Ты знаешь, Поля. Ты поэтому здесь…
Мама еще раз всхлипывает, потом слегка кивает и тянется к нему за поцелуем.
— Они обязательно остынут, — шепчет она, — Все наладится.
Но да…прости меня, я должна о них подумать.
— Не извиняйся. Это мой косяк, а значит, и последствия тоже мои. Будем снова взрослыми, мы заигрались. Я заигрался. Пора снова становиться взрослыми и защитить наших парней от угрозы. Даже если это я.
— Мне правда жаль."
"— Не надо, — повторяет он, слегка задевает носом мамин и улыбается, — У нас еще будет время. Я клянусь тебе, что буду ждать нашей новой встречи, но не сделаю к тебе шага.
То, о чем ты просишь — это правильно, и я подчиняюсь. Настанет время, когда мальчики успокоятся и дадут мне возможность объясниться. А потом настанет и наше с тобой время. Но знай, любимая, что каждый раз, когда я буду с тобой здороваться, я буду говорить о том, как сильно тебя люблю.
Мама опять всхлипывает и кивает пару раз.
— А когда я отвечу тебе, я скажу, что я тоже.
Позади раздается громкий всхлип, и мы резко поворачиваемся. Вита вытирает глаза платочком и отмахивается.
— Боже, это просто идеально для какой-нибудь мелодрамы!
Блядь.
Медленно поворачиваюсь на родителей, которые, конечно, тоже все слышали.
Нас спалили.
На будущее: если в разведку позовут, никакой, блин, Виты!
Закатываю глаза и складываю руки на груди, пристально глядя на отца. Я не могу сказать, что остался равнодушным к их разговору, но все еще не позволяю теплоте слишком сильно затопить мое сердце.
Хотя оно все равно поддается.
Все-таки поддается.
