Ника нажала на кнопку дрожащими пальцами. Голос Корецкого разнесся по комнате и по мере того как Ника слушала все что говорил Артем, ее лицо покрывалось смертельной бледностью.
- Дети! - прошептала Вероника - Андрей, у Корецкого мои девочки!
Теперь ее голос сорвался на крик. Она подбежала к Асланову и схватила его за плечи.
- Я отправила девочек к его сестре. Господи, сделай что-нибудь! Андрей!
- Наши девочки, - срывающимся голосом поправил ее Андрей - наши. Я знаю. Тсс. Успокойся. Я прямо сейчас заберу их. Слышишь? Сейчас же еду за ними.
- Я с тобой.
- Нет, милая. Нет. Ты останешься у себя дома. Пусть они даже не подозревают, что ты что-то знаешь. Просто жди. Я заберу девочек, а потом спрячу вас в надежное место.
Ника зарыдала и бросилась к нему, вцепилась в ворот его рубашки.
- Я хочу с тобой, я не смогу ждать! Я сойду с ума!
Андрей рывком привлек ее к себе.
- Милая, нельзя. Ты должна ждать. Ты должна убедить их всех, что мы ничего не знаем. Я привезу девочек, и все будет хорошо. Посмотри на меня.
Посмотри.
Ника подняла на него полные слез глаза.
- Я люблю тебя. Я люблю тебя и наших дочерей больше жизни. Я сумею вас уберечь. Ты мне веришь?!
- Не знаю... я не знаю, чему мне верить. Вокруг меня ложь. Предательство. Грязь. Ты бросил меня один раз, как я могу тебе доверять?!
В его глазах отразилась боль от ее слов мгновенно, словно она ударила его несколько раз под дых. Андрей обхватил ее лицо ладонями.
- Я жалел. Я с ума сходил все эти годы. Вдали от тебя. Я не могу просить о прощении, это слишком просто.
Я просто докажу тебе, если позволишь. Ради нас. Ради наших девочек. Дай мне шанс. Позволь быть все время рядом с вами. Пусти меня в твою жизнь.
И она поверила. Слишком хотела, чтобы все было правдой. Как можно сомневаться, если в его глазах столько нежности. Ника устала быть одна. Бороться, Ждать. Сопротивляться.
- Все как вы просили, Владимир Александрович. Пленка восстановлена.
Коршун резко выхватил пакет и разорвал бумагу.
- Чего ты ждешь, включай и выйди вон!
Владимир устроился в кресле напротив телевизора и закурил сигару.
Уже через минуту он рванул к экрану, потом все же сел обратно в кресло. На его лице не дрогнул ни один мускул. Только между бровей залегла складка, прищурил глаза и плеснул водку в стакан. Залпом выпил. Когда пленка кончилась, Коршун еще долго смотрел на экран, в котором монотонно мелькали черно-серые блики. Взял пульт и перемотал пленку на начало. Снова включил. Рука дернулась к сотовому и опустилась.
