Как учусь хорошо, какие у меня успехи. Реально верил, что ему это может быть интересно. Но шли годы… и я понимал, что он не знает и не хочет знать обо мне. А меня есть ты, дедушка, мне он стал не нужен. Но после твоего рассказа, мне жутко хотелось ему в глаза взглянуть. Увидеть… не знаю… что-то важное для себя… Но кроме злости за то, что поступил так с тобой, я больше ничего не испытал.
Откровения сына болезненные. Он думал про отца, хоть мне старался этого не говорить. Я помню, он порой про него расспрашивал. Но быстро переводил тему.
Я старалась, чтобы сын ни в чем не нуждался. Мы с отцом старались. Но Костик ведь видел, что у его друзей есть отцы, они с ними проводят много времени. И с каждым годом осознавал, что у него вот так не будет.
Сейчас винить Амира, сыпать проклятиями и обвинениями бессмысленно. Он сделал свой выбор. Я сделала свой и ни разу не пожалела. Я безумно люблю сына и готова для него сделать невозможное. Но некоторые вещи не в моей власти.
- Злость не нужна, Костик. Ему сейчас нелегко.
Его сын, и твой брат, находится в тяжелом состоянии. У Амира жена инвалид и при этом жуткая истеричка. Он не получил счастья, поступив так с нами. А мы не будем злорадствовать. Я хочу, чтобы его сын поправился, и помогу ему в этом.
- Инвалид? Расскажешь? – Костя заинтересованно поворачивается ко мне.
Я никогда ничего не скрываю, поэтому рассказываю сыну про Таю, про Юру и Горгону."
"- Афигеть, - сын присвистывает. – Вот это он себе выбрал женушку! Ты мне про нее раньше рассказывала, но блин, я не думал, что она его жена… А ты знаешь, как она в кресле оказалась?
- Нет, - останавливаюсь на светофоре.
– Таю я последний раз видела на выпускном. Потом знаю, она в больницу попала. Наши одноклассники к ней ходили. Она тогда вроде как с одним парнем из параллельного класса встречалась.
- А чего в больницу?
- С ногами у нее точно все в порядке было. Вроде как отравление.
- Перепила? – сын усмехается.
- Понятия не имею. Ее личность меня мало волновала. У меня поступление на носу, встречи с твоим отцом, я была счастлива, что Амир меня оградил от нападок, могла вздохнуть и спокойно думать о будущем.
Ну и потом я о ней ничего не слышала. Зачем она мне.
- Ага оградил, а потом же сам предал, - сжимает кулаки.
- Я отпустила прошлое. Оно больше меня не волнует. Меня волнует, чтобы и ты отпустил и перестал разрушать себя злобой.
- Дед не отпустил. Он себя винит, - протягивает задумчиво.
- Знаю, - вздыхаю. – И я тут бессильна.
