Только спустя десять бесконечных часов. Когда, я кажется, уже несколько раз терял надежду и снова ее обретал, когда нервные клетки сгорали, испепеляя меня, доводя до грани, когда от переживаний взрывался мозг, я вижу ее…
Царица-лебедь плывет ко мне по коридору. Клянусь, в этот момент вокруг нее я вижу ореол света. И я ползу на этот свет, как жалкий оборванец, жаждущий получить кроху тепла.
В ее руках жизнь… все…
Ее лицо уставшее, немного осунувшееся, ничего не понять.
- Что с Юрой? – не узнаю собственный скрипучий голос.
Глава 11"
"- Первые сутки самые тяжелые. Будем наблюдать. Были осложнения во время операции, надеюсь он справится, - слышу, как выдыхает. Будто то этого и не дышала.
- Когда я могу его увидеть! – меня трясет, колошматит, аж зубы стучат друг о друга.
- Я скажу когда. Но не только увидеть, Амир, - тыльной стороной руки, дотрагивается до своего лба, - С мальчиком должна быть мать постоянно. Мы, конечно, обеспечим уход, но важно, чтобы родной человек поддерживал. Он проснется ему будет больно и страшно, - закусывает губу.
Ей жалко… не меня, моего сына. Ловлю эту эмоцию… впитываю.
- Я буду с Юркой, - отвечаю поспешно.
- Ты? – на долю секунды на лице проскальзывает удивление.
- Да, - киваю.
- Хорошо, - не уточняет, почему я решил так. А ведь хотела спросить. Нутром чую. – Я напишу список рекомендаций, объясню, что надо делать. Амир, - облизывает пересохшие губы, - Надо быть предельно осторожным. Никакой самодеятельности, если что-то не знаешь, позови персонал.
Хочется тут же возразить, сказать, неужели она реально думает, что я могу навредить своему сыну.
Вместо этого коротко бросаю:
- Понял, - прикусываю язык.
- Советую сейчас поехать домой. Собрать необходимые вещи, чтобы ты был на месте, когда понадобишься сыну.
- Хорошо, - киваю.
А ноги ватными становятся. Едва удерживаюсь, чтобы не грохнуться от тяжести груза. Только сейчас наваливается каменная глыба осознания всего происходящего – она спасла моего сына. Дважды.
Там у торгового центра запустила его сердце и сейчас.
Она согласилась на операцию, зная, что Юрка мой. Сын человека, который пятнадцать лет назад натворил такого…
Стыд от осознания, боль, придавливают к земле. Становится невыносимо смотреть в ее бездонные, умопомрачительные голубые глаза.
- Спасибо, - шепчу. Хочу вложить в это слово все свои эмоции, передать, насколько я ей благодарен. Тут никаких слов не хватит.
- Юру надо на ноги поставить. Это главное, - говорит, глядя куда-то поверх меня.
