Чтобы его никто не нашел, и мы с ним будем счастливы, - на губах глупейшая улыбка.
И наверное, именно в этот момент, один из прихвостней Фролова принимает правильное решение – быстро идет к двери и открывает ее.
В помещение вваливаются наши люди, полиция.
Егор уже без сознания. Я прошу, чтобы ему в первую очередь помощь оказали.
Едва меня развязывают, поднимаюсь на ноги, идти сложно, но я должен. Юрка – его надо спасти. Евсеев тот же… он дорог Милане, я не имею права разочаровать ее еще раз.
Столько всего надо сделать.
- Амир, ты же ранен. Куда собрался, - останавливает меня один из полицейских.
- Ерунда, - машу рукой, и меня шатает. Едва не падаю, усилием воли держусь за стену.
Не слышу, что происходит вокруг. Все сливается в один сплошной гул.
- Егор… его спасите. А мне… надо к сыну… - слова даются тяжело. Язык едва ворочается.
Но я продолжаю идти. Мне что-то говорят… не слышу. Боль… не чувствую. Есть только цель, я должен успеть…
- Амир, осторожней! Ты что творишь! – доносится сквозь слой бетона.
В глазах кровавые вспышки. А дальше тьма, черная и пугающая.
***
Там очень плохо, ничего не видно, обволакивающий черный туман и тревоги, что подобно цепям связывают все тело. Невозможно пошевелиться, а надо бежать к Юре, Миле, Косте… Хочется крикнуть, а не могу, в рот забивается тьма.
И есть лишь осознание, что в этом мире действительно ценно. За что надо держаться и бороться. И это осознание рассеивает тьму, и я вижу лицо Миланы, озаренное светом, бездонные глаза, которые омывают мои раны.
- С возвращением, Амир, - ее нежный голос проливается лечебным бальзамом на израненную душу.
- Я в раю? - едва шевелю пересохшими губами.
- Тебе пока туда рано, - едва заметная улыбка касается ее чувственных губ.
Разглядываю ее лицо с жадностью и страхом. А вдруг это видение, и она сейчас исчезнет?
- Я не успел… Юра… Профессор… столько хотел… ничего не успел…
Страх за сына с новой силой сдавливает нутро.
- Юра тебе привет передает. Выздоравливай, - проводит рукой по моему лбу.
- Он… он… где… - слабость наваливается, растерянность, дезориентация.
Не могу понять сплю я, или все на самом деле.
- Он в клинике. Идет на поправку. Я успела. Забрала его, пока вы с Фроловым были.
- Мила! Тебе нельзя было!
- Ага, я бы так и сидела сложа руки, - добродушно фыркает.
Сейчас она другая… мягче, ближе… веки слипаются, а я и с последних сил держу их открытыми. Отвоевываю каждую драгоценную секунду, чтобы любоваться ее образом.
- Отдохни.
