От момента как небо начинает светлеть, розоветь, до того, как солнце появляется на горизонте."
"Я подозревал, что будет непросто. С того самого момента, когда решил воспользоваться шансом, что любезно предоставила мне судьба, и забрать Тину в свою квартиру.
Но и не догадывался, что настолько.
Мне буквально приходится останавливать себя каждые пять минут, чтобы не сорваться к той, что сейчас спит за стенкой. Возбуждение не спадает ни на минуту, что усложняет задачу в разы и делает ее практически невыполнимой.
В момент, когда я почти беру себя в руки, случается то, что заставляет кровь в жилах свернуться.
Я все же оказываюсь в комнате Тины, в ее постели, но…ни за что не хотел бы при таких условиях…
Мне удается задремать под утро. Когда просыпаюсь, Тины рядом уже нет.
Моя ранняя пташка.
В сердце щемит, когда вспоминаю, как моя девочка специально вставала раньше меня, порой по будильнику, чтобы приготовить для нас завтрак. Вкус и аромат ее блинчиков еще пару лет преследовал меня везде. Но ни разу я не ел и близко чего-то похожего.
Но сейчас, особенно после такой морально тяжелой ночи я не надеюсь, что Тина стоит у плиты с утра пораньше, да еще и ради меня. Несмотря на то, что она позвонила именно мне и попросила о помощи, ее злость и ненависть никуда не делись. Я, конечно, до сих пор не предполагаю теорию их происхождения. Но сейчас намерен докопаться до фактов.
Рывком поднимаюсь с кровати, иду в ванную. Наспех принимаю контрастный душ, привожу себя в порядок. А когда выхожу…
Погодите, у меня глюки, или это правда блинчики?!
Широким шагом прохожу на кухню.
И замираю на пороге, как вкопанный. Крепко жмурюсь, хоть и до икоты страшно, что, как только открою глаза, онаисчезнет.
Но нет.
Тина стоит в коротеньких шортиках и простенькой маечке и…жарит блинчики!
Как раньше. Как хренову тучу лет назад. У меня аж желудок судорогой сводит.
Очевидно, его «крики» доносятся и до Тины, потому что она оборачивается через плечо. На ее лице — следы усталости и недосыпа. Краснеет и скорее опускает голову, возвращаясь к своему занятию.
— Доброе утро.
— Доброе, — с трудом выдавливаю из себя. Горло сводит спазм. И не то, что говорить, дышу через раз. Осторожно, не моргая, опускаюсь на стул и продолжаю следить за Тиной.
Она заметно напрягается. Ее движения становятся рваными, резкими. Спина выпрямлена, как будто штырь металлический воткнули.
— Прости, я похозяйничала на твоей кухне…
— Ничего не имею против. Чувствуй себя как дома.
