– Ты написала мне крупными буквами, что не любишь меня, Аня. Нет никого хуже, чем я, и ты несчастлива со мной – сама мне так сказала. А потом выставляла счастливые совместные фоточки с этим чмырём. Он оказался лучше меня, он сделал тебя счастливой – всем видом ты это показывала! Тебе было больно, говоришь… А, как херово было мне, рассказать?
– Не стоит… – сглатываю.
Артем может не продолжать, потому что я прекрасно понимаю, о чём он говорит. Я специально выставляла те фотки. Не хотела, чтобы Бродский думал, что раздавил меня своим предательством… Хотела, чтобы его мужское достоинство задрожало, и он испытал хотя бы малую долю той боли, которую причинил мне.
По факту, он не бросал меня – это сделала я.
А потом узнала, что беременна. Рассказать Бродскому и на коленках приползти обратно? Нет, это про меня.
Прийти со слезами на глазах к одинокой и принципиальной матери, которая остерегала всю дорогу от связи с Бродским? Тоже не про меня.
Везде мешает чертова гордость.
А вот начать встречаться с другом, от которого поступают знаки внимания, и переспать, чтобы потом назвать его отцом ребенком… Это про меня.
Тут даже гордость заткнулась вместе с совестью.
Самой противно, правда…
Но для меня тогда это был выход. Ребенок будет расти в полноценной семье, и я смогу раз и навсегда вычеркнуть Артёма из своей жизни.
Знала, что он не будет долбиться в стену, от которой разит равнодушием к нему и счастьем с другим. И оказалась права. Нас быстро развели, а Артём не приставал звонками или сообщениями.
– Поверила какой-то полоумной и, даже не спросив меня, всё оборвала, – возмущается бывший муж вслух и укоряет взглядом. – Ты же знала, что я любил тебя, Аня…
– Твоя полоумная подтвердила факт измены, когда мы с ней встретились случайно, – сквозь зубы выдавливаю я. – Что ты на это скажешь, Бродский?
– Лиза? Я не знаю… Она поддерживала меня, когда мы с тобой расстались. Была рядом всегда… Как друг.
– М-м, да что ты… – сминаю губы, чтобы с них не сорвались плохие слова.
– И как долго вы дружили? На сколько тебя хватило, чтобы не засунуть в неё свой…
Я прикусываю губу и сжимаю кулаки. Дико злюсь. Эта чертовка, когда мы были вместе, всё время крутила задницей возле Артёма. И конечно, когда представилась ситуация, она не стала упускать свой шанс.
– Я должен был оставаться один до скончания веков, Аня, и радоваться за тебя и твою семью, так считаешь?
– Боже, да зачем же ты женился на этой… Вертихвостке.
