Капля здравомыслия звенит во мне:
– Сколько бы я ни желала, знай, я не готова на всё, Артем. И в первую очередь на то, чтобы быть твоей любовницей. Ты же на это намекаешь?
– Конечно, нет, – с удивлением отстраняется, чтобы в свете фонаря рассмотреть моё недовольное лицо. – Мне не нужна любовница.
– А кто тебе нужен? Жена у тебя уже есть… А ты прилипаешь ко мне.
– Мне нужна любимая женщина. И я не прилипаю… Это моё сердце тянется к тебе, просто ничего не могу с этим поделать.
Притихаю и перебираю пальчиками сухие листочки.
Всё сложно. Артем признается в любви уже второй раз, а я не могу ответить ему взаимностью. Причины для меня очевидны. Это обида, сидящая глубоко, и женская гордость, через которую не переступить.
– Почему ты тогда поступил так со мной, если любил? Чего тебе не хватало, скажи?
В дрожащем голосе звучит боль, которая залегла на дно, но не исчезала на протяжении этих лет. Её причинил мне человек, которого любила.
– Как я поступил, Аня? – негодует Артём.
– Готов исправить всё, если это возможно.
Его слова режут уши, как лезвие по стеклу. Вызывают раздражение.
– Исправить? Нельзя исправить то, что уже совершено, Артем! Ты изменял мне с Лизой, когда мы были вместе, а сейчас прикидываешься, что не делал этого. Я всё знаю, так что можешь не строить из себя невинность!
– Я изменял? Никогда этого не было! – соскакивает со скамьи, как ошпаренный. – Клянусь, когда мы были вместе, между мной и Лизой ничего не было! Что за мысли?
Я бы поаплодировала его актерской игре, но сил и желания нет.
– Это не мысли, Артем, а правда. Своими глазами видела, как ты целовал её. Постельные сцены наблюдать не удалось, и слава богу… Но я доверяю словам людей, которые видели.
– Бред какой-то… – встряхивает головой. – Что и когда ты видела? И про каких людей говоришь, скажи, и я посмотрю в их бесчестные глаза. Всё вранье!
Не хотела я вспоминать прошлое и тот самый день, когда разочаровалась в Артёме, но он вынуждает меня.
Хочет факты и доказательства? Думает, духу у меня не хватит? Да пожалуйста…
– Сядь, Артём, – взглядом указываю на скамью. – Сейчас я буду смотреть в твои глаза. Спустя почти пять лет я готова это сделать и сказать, что думаю.
– Слушаю, – он тяжело опускается рядом и с волнением смотрит на меня.
– И не смей перебивать, – тыкаю пальцем в его грудь. Я всё скажу. Почти всё, разумеется.
