Готова ли терпеть ради дочери участившиеся скандалы и взаимное недопонимание?
Ладно бы только это… Кажется, Коля изменяет мне.
Не пойман – не вор, я не видела факт измены своими глазами, но губная помада на рубашке – верный знак. Не так ли? Коля вот так не считает. И тем самым хочет сделать из меня дуру.
Собственно, на фоне этого мы и поссорились. Я схватила наполовину наполненный пакет с мусором и ушла на улицу. Что угодно, лишь бы не видеть его сейчас."
"Надо выпустить пар и что-то решать. Но пока всё скатилось к слезам и жалобным всхлипам на карусели.
Уже с полчаса торчу на детской площадке рядом с домом и сквозь слёзную пелену смотрю на звездное небо.
Что же мне делать… Как правильно поступить?
Фары проезжающей машины освещают участок, где я сижу, и заставляют прищуриться. Автомобиль тормозит, из него выходит мужчина и уверенным шагом направляется ко мне.
Артем? Что он тут делает?
Быстро вытираю слезы платочком и прячу его в карман плаща. Шмыгая заложенным носом, встаю с карусели и с невозмутимым взглядом встречаю бывшего.
– Привет, Аня, что ты делаешь здесь в такое время одна… Случилось что-то? – он очень правдоподобно изображает переживание.
– Это что ТЫ здесь делаешь, – усмехаюсь и всплескиваю руками. – Я вообще-то здесь живу, Бродский. Вышла вынести мусор и прогуляться, нельзя?
– Можно. Но не обязательно при этом реветь… – находясь в полуметре, Артем внимательно всматривается в мое лицо, и даже сумерки не помогают скрыть очевидное.
– Глупости… Я не ревела, – хлопаю мокрыми слипшимися ресницами и шмыгаю распухшим носом.
– Чего пристал?
Фыркаю, поворачиваюсь к нему полубоком и задираю голову к небу.
– Я проезжал мимо, только и всего, – слышу со стороны и сразу смеюсь.
Как наивно и глупо звучит.
– Конечно, я верю, – поддакиваю и достаю из кармана телефон. – У меня что в телефоне какой-то чип, по которому ты меня выслеживаешь, не пойму никак?
Встряхиваю сотовый и вызываю усмешку у бывшего.
– Если скажу, что «да», полегчает?
– Ничуть, – выдыхаю, еле заметная дымка выходит изо рта и тут же растворяется в прохладном воздухе.
– Полегчает, если ты исчезнешь с моих глаз.
– Понял. Прости, но обрадовать не смогу, – сарказм так и хлещет. – Потерпишь меня немного?
– Ох, Бродский, каким ты был эгоистом, таким и остался… – ёжусь от ветра и бросаю в Артема колкий взгляд.
– А ты никак не расстанешься со своей гордостью, – бубнит в ответ себе под нос и начинает затирать ботинком землю.
