Отец смеется в спину и начинает подкалывать:
– Смотрю ты вырос моралистом… Но у самого второй брак за плечами. На одной женщине не удалось остановиться, да, сын?
Вот теперь я за себя не отвечаю. Задевает по больному, тут может сработать инерция.
– Заткнись, – угрожающе выставляю на него палец. – И не сравнивай. Это разные вещи.
– Когда мы говорим о женщинах – суть одна. Не суди меня, да не судим будешь.
– Отвали от матери и делай, что хочешь, – повторяю.
– Лучше разберись со своей жизнью, сынок.
Он хлопает меня по плечу, а я одергиваю его, будто обжигаясь о горячую сковородку.
– Не называй меня так. Ведь я жалею, что ты мой отец. И не хочу, чтобы другие слышали этот постыдный факт.
– Не перегибай палку, – мрачнеет папа.
– Да я сломал её, ясно тебе? Иди красуйся дальше перед гостями и мацай грязными пальцами молодое тело… А я сегодня не планировал блевать, в клоунаде участвовать не собираюсь.
Бросаю на отца прощальный презрительный взгляд и спускаюсь с веранды.
В спину слышу ироничное:
– И тебе хорошего вечера, сынок.
Идиот. Какой же идиот! И вот на этого человека я хотел быть похож?
Отплевываюсь в разные стороны и иду размашистым шагом к машине. Надо было сразу уехать, чтобы не терзаться сейчас, да и душа бы не стонала так сильно и надрывно.
Завожу тачку и давлю на газ. Уезжаю подальше от этого места, от которого больше не веет теплом. Наматываю километры по городу под дубасящий бас из колонок. Езда успокаивает.
Сам не замечаю, как выезжаю на дорогу, ведущую к дому Ани.
Голова сомневается, но руки сами сворачивают в переулок, в который заезжал еще вчера.
Проезжаю мимо её дома и вспоминаю наш поцелуй. Неожиданный, сладкий и такой желанный. Сминаю губы от воспоминания и ощущаю земляничный вкус губ бывшей. Вчера я понял, что дико хочу её. И готов поспорить, Аня тоже… Её выдала одна секунда, которая решила всё… Когда тело размякло, а пальчики, собирающиеся оттолкнуть, впились в ткань куртки.
Да, наорала. Да, зарядила пощечину… Ане не всё равно.
Я соскучился по её эмоциям, пусть даже пока и взрывным. Ругается бывшая жена тоже красиво, особенно после поцелуя.
– Аня? – напрягаю зрение, заметив женскую фигуру на детской площадке, которая одиноко сидит на карусели и вытирает лицо платочком.
Подъезжаю ближе и, озаряя фарами вечерние сумерки, окончательно убеждаюсь, что это она. И она точно плачет…
Глава 15
Я сама виновата.
На что надеялась?
Муж не любит меня. Как и я его.
